А

ЖУРНАЛ "МИШПОХА" №8 2000год

Журнал Мишпоха
№ 8 (8) 2000 год


Мерет Мейер

Биография Марка Шагала

Мерет Мейер – внучка Марка Шагала. Живет в столице Швейцарской Конфедерации -Берне.
Эта статья является первой публикацией «Биографии Марка Шагала» на русском языке.
Подготовка текста к печати выполнена сотрудниками музея Марка Шагала в Витебске.
В будущем планируется издание этой статьи в виде отдельной книги с текстовыми и иллюстративными дополнениями. Будем благодарны всем, кто может оказать помощь в осуществлении этого издания.


© Журнал "МИШПОХА"

Мемуары


1887-1910
Марк Шагал родился в Витебске – маленьком белорусском городе, расположенном в месте слияния рек Витьбы и Двины, 7 июля 1887 года в еврейской семье. В этом городе, как и во многих других белорусских городах, жители еврейского происхождения имели Родители Марка Шагалаправо гражданства лишь при условии контроля над их профессиональной деятельностью. Родной дом Шагала находился в одном из городских предместий. Через несколько лет отец приобретает для семьи (Марк – старший из девяти детей) скромный кирпичный дом и еще три небольших деревянных на его заднем дворе на правом берегу Двины недалеко от вокзала и деревянной Ильинской церкви XVII века.
В течение семи или восьми лет Шагал посещает хедер (начальную еврейскую школу)Семья Шагалов.В центре – родители,слева от них – сестры Анюта и Маруся, справа – Роза.Стоят (слева направо): Марк Шагал, Зина, дядя Неух, Лиза и Маня. Прежде чем продолжить свою учебу в официальной школе, где обучение ведется на русском языке, он берет уроки пения и игры на скрипке и даже помогает кантору в синагоге.
В 1906 году, после окончания школы, Шагал поступает в школу Иегуды Пэна – художника жанровых сцен и портретов в манере Салонов 1900-х годов. Молодой художник успешно усваивает свой первый урок реализма, однако его кисть неуклонно становится более свободной, а выбор цвета – более дерзким. В течение короткого периода (двух месяцев) Шагал без особой радости проходит обучение ремеслу ретушера у фотографа Мещанинова. Глубокая дружба связывает его с Виктором Меклером, выходцем из зажиточной еврейской семьи, одним из учеников Пэна.
Зимой 1906-1907 года они вместе уезжают в Санкт-Петербург, где жизнь оказывается крайне трудной, а жилье по доступным ценам – нищенски убогим. Чтобы получить разрешение на постоянное жительство в Петербурге, евреи обязаны были иметь вид на жительство, предоставляемый исключительно академикам, их прислуге, ремесленникам и агентам коммерсантов из провинции. Поэтому отцу Шагала пришлось договориться на первое время с одним торговцем. По рекомендации Пэна Шагал снова получает работу ретушера у фотографа Жаффа. Затем для того, чтобы его вид на жительство был продлен, он пытается рисовать вывески, но эта его затея не имеет успеха. В конце концов, меценат и адвокат Гольдберг берет Шагала под свою опеку, будто бы нанимая его в качестве прислуги. Белла Розенфельд. Около 1910 Это позволяет Шагалу заняться поисками художественной школы. Он приходит в школу, основанную Императорским обществом поощрения художеств и руководимую художником Николаем Рерихом, который предоставляет своим ученикам полную художественную свободу.
Работы молодого художника в школе замечены и вознаграждаются небольшой стипендией.Марк Шагал. 1907 Рерих даже добивается для него отсрочки призыва в армию, а позднее – освобождения от военной службы. В июле 1908 года критика со стороны других преподавателей вызывает внезапный уход Шагала из школы. В течение нескольких месяцев он работает в частной школе Зайденберга, художника жанровых сцен из русской истории, испытавшего на себе влияние Репина. Шагал, чья эволюция как художника отмечена академическим преподаванием в школе, менее либеральной, чем школа Императорского общества, создает натуралистические произведения, однако в его пейзажах и даже в изображениях интерьеров – необыкновенно светлых – сказывается восхищение Левитаном.Молодой художник знакомится со многими коллекционерами и меценатами, такими, например, как депутат Государственной Думы Макс Винавер, его зять Леопольд Зев, критик Сиркин и писатель Познер. Все они являются редакторами либерального еврейского журнала “Восход” и оказывают Шагалу всяческую поддержку.
С рекомендацией Зева Шагал приходит к Льву Баксту, преподавателю школы Званцевой, известной своими либеральными традициями и открытой современным художественным течениям. Так открывается новая глава в жизни молодого художника, который сталкивается с очень разными тенденциями, такими, например, как литературный символизм и декоративные течения “Art nouveau”. Бакст проповедует новое определение палитры, согласно которому цвет является полноправным элементом композиции.
В течение двух летних визитов в семью Гольдберг в Нарву на Финском заливе Шагал исследует новую тематику, подсказанную творчеством Гогена, которое произвело на него глубокое впечатление – так же, как оно повлияло на все искусство начала ХХ века. Тея Брахман, подруга из Витебска, учившаяся в Санкт-Петербурге, соглашается позировать художнику для ню и композиций с влюбленными.Марк Шагал и Белла Розенфельд. Около 1911
Шагал регулярно прерывает свою работу в Санкт-Петербурге более или менее продолжительными визитами в Витебск. Осенью 1909 года Тея знакомит Шагала со своей подругой Беллой Розенфельд, младшей дочерью богатого ювелира, которая учится в Москве: “Это было так, как будто бы она знала меня уже давно, как будто бы она знала все о моем детстве, о моем настоящем, о моем будущем, как если бы она наблюдала за мной (...) Я почувствовал, что моя жена – это она (...) Я вошел в новый дом, и с ним неразлучен” (1). Шагал пишет Беллу в черных перчатках. Пришедшая к нему любовь отражается в совершенно особенном сиянии, исходящем из его картин. Его уверенность как художника питается той страстью к Марк, Белла и Ида Шагал. 1916-1917 итальянской и голландской живописи XVII века, а также театру, которую разделяет с ним Белла.
В конце 1909 и первой половине 1910 годов Шагал создает несколько композиций, глубина которых принадлежит другому измерению. Действительно, в это время молодой художник регулярно посещает музеи Санкт-Петербурга, где испытывает особенное восхищение перед иконами, особенно иконами Рублева. Шагал живет между Витебском и Санкт-Петербургом, продолжает посещать уроки Бакста и готовит работы для экспонирования в Салонах (впоследствии отмененных). Первым мероприятием, организованным сторонниками “Art nouveau”, стала выставка учеников школы Званцевой в помещении журнала “Аполлон”. Избегая лишней шумихи, ее проводят с 20 апреля по 9 мая 1910 года вне художественного салона. Однако выставка, на которой Шагал выставляет 2 полотна, среди которых работа “Смерть”, вызывает скандал из-за критики Репина, направленной против новых художественных веяний.
Бакст уезжает из Петербурга в Париж, чтобы полностью посвятить себя работе с Дягилевым. Шагал также предчувствует необходимость уехать и предлагает себя Баксту в качестве декоратора – впрочем, безрезультатно. И лишь благодаря стипендии, предоставленной Винавером, Шагал получает возможность уехать во французскую столицу.

1910 – 1911
В августе 1910 года художник впервые выезжает за границу, увозя с собой все живописные полотна и рисунки, выполненные им к тому времени. Сначала он занимает мастерскую художника Марк Шагал и актер Соломон Михоэлс. 1921Эренбурга в тупике Мэн возле вокзала Монпарнас. В целях экономии он скупает старые картины, поверх которых пишет собственные, например, “Мастерскую” (с “Невестой в черных перчатках” на заднем плане). Шагал посещает две академии: La Palette, где преподают Ле Фоконье и Дюнуайе де Сегонзак, и La Grande Chaumiиre, где он рисует обнаженную натуру. Шагал посещает галереи, салоны и музеи, часто – Лувр, где самое сильное впечатление на него производят работы Мане, Делакруа, Жерико, Милле, Рембрандта, Ленена, Фуке, Шардена, Ватто и Юселло. У Дюран-Рюэля он открывает для себя Ренуара и импрессионистов, а у Бернхайма Младшего – Ван Гога, Гогена и Матисса. Однако художник пока не решается зайти к Воллару.
На Осеннем салоне он проникается любовью к французской живописи, к “этой революции взгляда, этому коловращению красок” (2). Свет Парижа и интенсивность красок очаровывают молодого художника и дают ему импульс претворить Марк Шагал пишет этюд к “Введению в еврейский театр”. 1919-1920 (Собрание Musee d’Art Moderne в Париже).свои впечатления в новый художественный язык, о чем свидетельствует холст “Отец”. Фовистским духом пронизаны также некоторые из редких парижских пейзажей. Параллельно художник пишет большое количество гуашей на русские темы, которые позволяют предвидеть создание лучших, более структурированных и ритмичных композиций.
В конце 1910 года Шагал знакомится на Монпарнасе с четой Делоне, встречается с Гляйзесом, де Лафреснеем, Леже, Метцингером, Маркуссисом, Лотом и Дюнуайе де Сегонзаком, а также, посещая многочисленные кружки, участвует в спорах о кубизме и футуризме. Среди первых больших композиций появляется “Свадьба” (или “Свадебное веселье”), которая соединяет “два наиболее важных элемента “Art nouveau”: прозрачную форму кубистов и прозрачный цвет Делоне” (3), становясь в то же время “психической прозрачностью” (4), которая отныне является целью поисков Шагала (см. его натюрморты, в частности, “Кубистический натюрморт”). По словам Андре Бретона, в парижский период творчества Шагала проявляется “тотальный лирический взрыв” (5) – уникальный для того времени живописный метод. В это время наиболее значительные для шагаловского творчества животные, такие, как корова, бык и козел, появляются на его полотнах вместе с человеком и либо противопоставляются ему, либо находятся в гармонии с ним (“Я и деревня”, “Моей невесте посвящается”). Человеческая жизнь и ее эволюция, противостоящие всякому распаду, отражены в персонажах, головы которых отделены от туловища или перевернуты.

1911 – 1912
Зимой 1911-1912 или весной 1912 года Шагал обосновывается до самого 1914 года, когда заканчивается его пребывание в Париже, в доме №2 в Данцигском проезде в одной из мастерских “Улья”. В этом доме насчитывалось около 140 мастерских, в которых обосновались художники (в том числе Лоранс, Архипенко, Леже, Модильяни, Коган, Сутин), скульпторы, поэтыи актеры. Шагала связывает большая дружба с поэтом Блезом Сандраром. В таком окружении молодой художник творит, часто на простых кусках материи, свои шедевры, выявляющие его интерес к геометричности, один из которых Сандрар назовет “России, ослам и другим” или “Русская деревня с луны”. Дружба с такими поэтами, как Макс Жакоб, Андре Сальмон, играет очень важную роль в жизни Шагала, а Гийом Аполлинер оказывает художнику исключительно ценную поддержку, посвящая ему стихотворение “Родзож”, по словам Бретона, “самое свободное стихотворение века” (6), привлекая, таким образом, к его творчеству внимание Герхарта Вальдена. В своей мастерской Шагал принимает мецената из Санкт-Петербурга Макса Винавера, а также художника Льва Бакста и русского журналиста Анатолия Луначарского – все они удовлетворены его успехами.

1912
В Салоне Независимых Шагал выставляет три полотна: “Саул”, “Моей невесте посвящается” и “России, ослам и другим”. В композиции “Аполлинеру посвящается” дуальность бытия сталкивается с необходимой пластической цельностью произведения. В это время Шагал пишет несколько портретов своих близких и людей, которыми восхищается, – например, портрет поэта Мазина, а также автопортреты. Благодаря рекомендациям Делоне, скульптора Когана и Лефоконье, Шагал участвует в Осеннем салоне с тремя работами, в том числе с монументальной “Голгофой”.

1913-1914
В воспоминаниях Шагала о России всплывают иудейские мотивы и персонажи – в их хасидской версии, которые занимают отныне практически всю поверхность холста. Во время последнего парижского периода внутреннее видение Парижа и его внешнее отображение у художника становятся нераздельными. Шагал выставляется еще два раза в Салоне Независимых: в 1913 году экспонирует “Рождение” (1911) и “Адама и Еву”; в 1914 году – “Скрипача”, “Материнство” и “Автопортрет с семью пальцами”, переданные с частью салонной выставки в Амстердам и купленные коллекционером Реньо. Будучи приглашенным с тремя полотнами (“Моей невесте посвящается”, “Голгофа” и “России, ослам и другим”) к участию в выставке, организованной в рамках немецкого Осеннего салона крупным торговцем и покровителем искусств Герхартом Вальденом, Шагал отправляется в Берлин, увозя с собой все работы, написанные в Париже.
В апреле 1914 года Герхарт Вальден выставляет значительную часть его работ в своей галерее “Der Sturm” и организовывает в июне-июле первую персональную выставку художника, где представляются 40 его картин и 160 работ на бумаге. 15 июня, открыв выставку, Шагал садится в поезд, чтобы нанести краткий визит в Витебск, но внезапное объявление войны разбивает всякую надежду возвратиться в Париж.

1914-1915
После парижских лет интенсивного художественного творчества Шагал вновь Марк, Белла и Ида Шагалы в Булонь-сюр-Сен. 1925 г. очутился в тусклой действительности своего родного города, который, тем не менее, он открывает для себя заново. Наряду с многочисленными изображениями своего окружения, семьи, людей и пейзажей детства, впечатляющие портреты стариков-евреев продолжают – по своей композиции – серию парижских полотен. В дальнейшем в работах будет часто появляться лицо самого художника. Сейчас Шагал выражает себя в рисунке, где “белые и черные участки еще более плотные, более насыщенные, чем его живопись” (7). Эти графические работы особенно ценятся в России.
В марте 1915 года Шагал по рекомендации Тугендхольда приглашается к участию с 25 работами в выставке “1915 год” в художественном салоне Михайловой в Москве.
Самым значительным событием для Шагала становится его встреча после долгой разлуки с Беллой Розенфельд; их связь порождает необыкновенно нежную серию “Влюбленные”. После свадьбы 15 июля 1915 года они надолго, до сентября, уезжают в деревню, что служит импульсом к созданию лирических пейзажей (“Лежащий поэт”, 1915). художник предпринимает для того, чтобы возвратиться в Париж, терпят неудачу. Брат Беллы Яков Розенфельд, выдающийся экономист, помогает молодым супругам, предоставляя Шагалу место ответственного за обзор прессы в своем комитете военной экономики.
В литературных кругах художник встречает искусствоведа Сиркина и некоторых величайших русских поэтов того времени: Александра Блока, Сергея Есенина, Владимира Маяковского и Бориса Пастернака. У коллекционера Кагана-Шабшая он знакомится с доктором Эльяшевым – врачом и писателем, а также Демьяном Бедным, баснописцем и другом Ленина, который поможет ему выехать из России в 1922 году.

1916-1917
Во время своего пребывания в Петрограде Шагал неоднократно выставляется в галерее Добычиной: в апреле – 63 работы, написанные в Витебске, в ноябре – 4 живописных полотна и 69 рисунков.Марк и Белла Шагалы. Париж, 1923 Привыкание к русскому обществу оказывается очень сложным. Шаги, которые Одновременно он участвует в выставке “Бубнового валета” с 45 картинами, а в 1917 году – с 14 полотнами и 30 рисунками в выставке “Картины и скульптуры еврейских художников”. Значительное количество работ приобретается знаменитыми коллекционерами: Каганом-Шабшаем, Высоцким и Морозовым. В это время искусствоведы считают Шагала одним из крупнейших художников своего времени. 18 мая 1916 года рождается дочь Ида.
Впервые Шагал выполняет несколько небольших рисунков тушью, иллюстрирующих два литературных произведения на идиш: новеллу Переца “Волшебник” и два стихотворных рассказа Нистера (“С петухом” и “С козочкой”). “Перо Шагала стало лаконичным и прозрачным (...) Шагал завоевал сферу иллюстрации”, – писал Абрам Эфрос (8).
Накануне революции усилия, направленные на создание нового еврейского искусства, частью которых были иллюстрированные издания, интенсифицируются. Еврейские художники активно выставляются, а коллекционер Каган-Шабшай намечает даже строительство еврейского музея, для которого он приобретает значительные полотна Шагала. Молодой художник на несколько недель возвращается в Витебск, где пишет пейзажи. Октябрьская революция приносит Шагалу двойную свободу: он становится, наконец, полноправным гражданином, а его дружба с наркомом просвещения Анатолием Луначарским приобретает необычайную ценность для него, как художника авангарда. Ставится вопрос о создании наркомата по делам культуры под руководством Маяковского в области поэзии, Мейерхольда в области театра и Шагала в области изобразительного искусства. Неодобрение Беллой этого проекта заставляет Шагала возвратиться в Витебск, более тихий город, к родителям, где художник пишет композиции с Беллой и Идой в их новом окружении.

1917-1918
Во время первой революционной зимы Шагал воспевает свое супружество в больших композициях. В 1918 году выходит в свет первая монография о художнике, написанная Абрамом Эфросом и Яковом Тугендхольдом.
В августе 1918 года Луначарский дает свое согласие на осуществление предложенного Шагалом проекта организации школы изобразительного искусства в Витебске. Шагал назначается комиссаром – у него есть право и обязанность “организовывать художественные школы, музеи, выставки, лекции и другие художественные мероприятия в городе Витебске и Витебской губернии” (9).
Шагал устраивает большую выставку работ витебских художников, участвовать в которой приглашает своего бывшего учителя Иегуду Пэна, Виктора Меклера и др. По случаю первой годовщины революции он объединяет всех художников, чтобы украсить город. Вывешиваются сотни траспарантов, украшаются витрины и трамваи, строится 7 триумфальных арок, а все улицы увешиваются гирляндами и флагами с целью выпустить искусство на улицу. Все это делается в порыве энтузиазма, едва сдерживаемом критикой обывателей. Шагал полностью посвящает себя созданию народной школы искусств, проблемам преподавания рисования в школе, а также организации общей мастерской и музея.
Город предоставляет один из бывших частных особняков в распоряжение школы и музея, коллекция которого пополняется чрезвычайно медленно и только летом 1919 года получает серию картин из официального музейного фонда.

1919
Основной заботой Шагала остается школа, для которой он хочет пригласить “людей из столицы в провинцию!” (10). Ему удается убедить Мстислава Добужинского, своего бывшего учителя в школе Званцевой, художника Ивана Пуни и его жену Ксению Богуславскую приехать преподавать в Витебск. Школа изобразительных искусств, в дальнейшем академия, торжественно открывается 28 января. В первые месяцы ее существования создание общих мастерских, объединяющих 600 учеников, сопровождают собрания и лекции, организованные Александром Роммом. Шагал делает все возможное, чтобы получить субсидии для школы. Он руководит одной из мастерских живописи, поручив руководство другими живописными мастерскими Вере Ермолаевой и Иегуде Пэну, мастерской графики и архитектуры – Лазарю Лисицкому, прикладного искусства – С.Козлинской, двумя мастерскими скульптуры – Давиду Якерсону и Лисдоху, а подготовительный курс – Нине Коган. Лисицкий настаивает на том, чтобы Малевич, который вскоре не замедлит стать окрытым врагом Шагала, был принят в академию. Шагал открыто противостоит догматизму супрематизма, завладевающему его академией. В конце концов, он вынужден уволиться и уехать в Москву. По просьбе своих сторонников он все же возвращается на несколько месяцев, в течение которых организуется большая независимая выставка, на которой экспонируются произведения Ромма, Малевича, Лисицкого, Кандинского, а также Шагала, Пэна и других художников-витеблян.
Шагал занимает почетное место на первой официальной выставке революционного искусства во Дворце искусств в Петрограде. По этому случаю государство приобретает 12 его работ и 2 – музеи Тулы и Смоленска. В живописных работах этого периода художник прибегает к геометрической форме для придания ритма своей конструкции, ставшей более свободной и легкой (“Кубистический пейзаж”).

1920-1921
Шагал окончательно покидает Витебск и обосновывается в Москве, где создает свои основные работы для театра. Еще до революции в Санкт-Петербурге режиссер Николай Евреинов, друг Всеволода Мейерхольда, заказывает ему декорации для спектакля “Умереть довольным”, которые Шагал делает, беря за основу расширенную версию “Саула” 1911 года. За ними следуют макеты для “Игроков” и “Свадьбы” Н.В.Гоголя в 1919 году для экспериментального театра Эрмитажа, а несколько месяцев спустя – декорации и костюмы к гоголевскому “Ревизору” для Театра революционной сатиры. История молодого русского театра начинается с “театра стиля” Мейерхольда, где с 1905 года определяющая роль декораций противопоставляется “натурализму” Станиславского.
После того, как макеты для пьесы Д.Синга “Удалой молодец – гордость Запада” не принимаются, встреча Шагала с Алексеем Грановским, директором Камерного еврейского театра в Москве, позволяет художнику начать активную работу для сцены и сделать декорации для трех небольших пьес Шолом-Алейхема: “Агенты”, “Ложь” и “Мазелтов”. Первый актер труппы Михоэлс дает новое направление стилю спектаклей. “Ах, если бы у вас не было такого взгляда, какую маску я бы для вас изобрел!” – сказал Шагал Михоэлсу.
Шагал работает для Камерного театра, когда Евгений Вахтангов, ученик Станиславского и директор театра Габима, приглашает его к сотрудничеству в работе над постановкой “Диббука” С.Ан-ского. Но расхождения в концепциях внезапно прекращают это сотрудничество. Шагал посвящает себя созданию живописных панно, предназначенных для маленького зала Еврейского театра, насчитывающего 90 мест и получившего название “Шагаловская шкатулка”. Впоследствии они будут перевезены в более просторный зал на Малой Бронной улице. Эти работы становятся своего рода подтверждением духовных сил и, вместе с тем, своеобразным театром мира. Летом 1912 года они выставляются в девяти частях: “Введение в еврейский театр”, “Музыка”, “Танец”, “Театр”, “Литература”, “Свадебный стол”, “Любовь на сцене”, плафон и сценический занавес.
Материальное положение художников авангарда, занимающих незначительные посты, внезапно ухудшается, тем более, что “враги” Шагала, Кандинского, Малевича и Родченко входят в состав комиссии, действующей в рамках новой экономической политики, и проявляют себя все более и более реакционно. Шагалу предлагается новое место работы – преподаватель рисования в школах для сирот войны “Малаховка” и “III Интернационал” в Подмосковье в течение почти всего 1921 года.
Более независимый и оригинальный, живописный стиль этого последнего русского периода в творчестве Шагала объясняется, несомненно, атмосферой разочарования, которая царит в Малаховке, где художник работает в окружении интеллектуалов, таких, как композитор “Диббука” Энжель, писатели Добрушин, Нистер и Хогштайн, а также Маркиш и Фефер.

1922-1923
В апреле 1922 года об отъезде Марка Шагала объявляется в прессе. В это время он опять живет в Москве. Из-за падения Беллы на одной из театральных репетиций Шагал летом 1922 года вынужден уехать из России один. Белла с дочерью Идой приедут к нему в Берлин через несколько месяцев. Луначарский достает для художника паспорт, коллекционер Каган-Шабшай предоставляет средства на путешествие, а поэт Юргис Балтрушайтис, полномочный представитель Литвы в Москве, дает разрешение на провоз его работ с дипломатической почтой в Каунас. К приезду Шагала Клуб писателей за короткий срок организовывает в своем помещении выставку 65 его работ.
Шагал приступает к написанию “Моей жизни”. После недолгого пребывания в Каунасе художник, захватив все свои работы, уезжает в Берлин, где прежде всего пытается вернуть картины, оставленные некогда в этом городе. После 1914 года Герхарт Вальден продал часть из них коллекционерам, в частности, 6 картин и многочисленные гуаши – своей жене Нелл Вальден. За это время инфляция значительно уменьшает сумму, полученную от продажи и отданную на хранение адвокату на время отсутствия художника. Шагал подает жалобу на Вальдена – хотя бы для того, чтобы узнать имена покупателей. Лишь в 1926 году будет найден компромисс, и Герхарт Вальден согласится вернуть 3 работы маслом (“России, ослам и другим”, “Я и деревня”, “Поэт”) и 10 гуашей.
Белла и Ида приезжают к Шагалу в Берлин, где семья занимает поочередно четыре квартиры, не имея в своем распоряжении с лета 1922 до осени 1923 года ни одной настоящей мастерской. Этот период отмечен краткими поездками в Шварцвальд и Бад Бланкенбург в Тюрингии.
Издатель Поль Кассирер задумывает осуществление иллюстрированного издания “Моей жизни”. В связи с этим Шагал гравирует 20 медных досок в мастерской Иосифа Будко, пока Герман Штрук не передает ему все материалы, необходимые для выполнения гравюры, после чего художник выполняет еще 20 досок. При переводе книги на немецкий язык Вальтер Файльхенфельд, директор галереи “Kassirer”, сталкивается с трудностями, связанными с передачей поэтического языка книги. Издается лишь портфолио “Моей жизни” с 20 гравюрами (первое издание книги выйдет в свет только в 1931 году на французском языке в переводе Беллы Шагал).
“После войны Берлин превратился в нечто вроде караван-сарая, где встречались те, кто ехал из Москвы на Запад и с Запада в Москву” (12). Среди лучших берлинских друзей Шагала – доктор Эльяшев, Павел Бархан, Моисей Коган, писатель Бялик и Фрида Рубинер (переводчица монографии Эфроса и Тугендхольда), художники Георг Грож, Карл Хофер, Янкель Адлер, Давид Штеренберг и его жена Надежда, Людвиг Майднер и Александр Архипенко. В феврале 1923 года галерея “Van Diemen” организует выставку, объединяющую 164 работы 1914-1922 годов. Хотя Шагал приобретает в Берлине некоторую известность, ему не нравится этот город, и он думает лишь о том, как бы вернуться в Париж.

1923-1925
Шагал получает из Парижа письмо от Блеза Сандрара, в котором тот сообщает о желании маршана и издателя Амбруаза Воллара заказать ему книжные иллюстрации. В августе 1923 года Шагал ходатайствует о получении французской визы. 1 сентября семья приезжает в Париж, где проводит несколько месяцев в сырой комнате больничной гостиницы в предместье Сен-Жак.
Сразу же после своего приезда Шагал встречается с Амбруазом Волларом. Сначала тот предлагает ему иллюстрировать книгу графини де Сегюр. Однако издатель без колебаний принимает предложение художника проиллюстрировать “Мертвые души” Н.В.Гоголя 107 досками, которые будут награвированы в 1923-1925 годах и в которых Шагал проявит себя как настоящий иллюстратор. В начале 1924 года Эжен Зак предоставляет семье Шагала свою мастерскую в доме №110 на Орлеанской авеню, где он и работает до конца 1925 года.
Шагал сразу же принимается писать, но ему необходимы его старые работы, большинство из которых находится в Германии, некоторые – в России. Те работы маленького формата, которые были оставлены им в “Улье”, исчезли. Чтобы обрести свое прошлое, в 1923-1926 годах художник делает авторские копии (“Еврей в черно-белом” и “День рождения”), варианты (“Введение в еврейский театр”, “Цирк” и “Арлекины”), а также новые версии работ юношеских лет (“Двойной портрет” и “Белла с гвоздикой”) со смягченной композицией, с более свободной формой и сияющими красками, празднуя таким образом свою встречу с Парижем после долгой разлуки. Шагал находит здесь своих старых друзей и бывших учителей и меценатов, таких, как Лев Бакст, Андрей Левинсон и Макс Винавер. Заводит и новые знакомства – с Гюставом Кокийо, Жанной Бюхер, Жаком Ген, Флораном Фельс, Иваном и Клер Голль, а также Маркусси.
После публикации “Первого манифеста сюрреализма” Бретона сюрреализм вступает в эпоху своего расцвета, а его сторонники Маркс Эрнст, Поль и Гала Элюар приглашают Шагала примкнуть к ним. Тот отказывается, так как он далек от этого движения, основанного на автоматизме и умении прислушиваться к бессознательному.
Около 50 произведений Шагала выставляются в галерее “Le Centaure” в Брюсселе.
В конце 1924 года в парижской галерее “Barbazanges-Hodebert” организуется выставка, на которой были представлены 122 работы художника.
“Мне хочется искусства из земли, а не только из головы” (13). Это заявление свидетельствует о непреодолимом влечении Шагала к природе, свету и пейзажам Франции, которое особенно сильно проявляется во время его частых визитов на Лиль-Адан на Уазе, куда приезжают на выходные и супруги Делоне, в Ольту, в Нормандию и на остров Бреа в Бретани. Бельгийский критик Флоран Фельс знакомит Шагала с районом между Сеной и Уазой, а точнее, с маленькой деревушкой Мон-Шове, куда семья Шагалов наведывается несколько раз в течение 1925 года. Это место вдохновляет художника на создание многочисленных пасторальных композиций и заново открывает для него тему цветов.
Выставки работ Шагала организуются в “Kunstverein” в Кельне и в галерее Эрнста Арнольда в Дрездене.
В декабре 1925 года Шагалы выезжают из квартиры на Орлеанской авеню и обосновываются в доме в Булонь-сюр-Сен.

1926-1927
В начале 1926 года около сотни произведений Шагала выставляются на его первой выставке в Соединенных Штатах Америки, организованной галереей “Reinhardt” в Нью-Йорке. В 1926 году Шагал проводит бoльшую часть времени в деревне, а именно, в Мурийоне близ Тулона – маленькой рыбацкой деревушке на Средиземноморском побережье недалеко от резиденции Жоржа и Маргариты Дютюи-Матисс в Фор-Сен-Луи.
Художник впервые едет в Ниццу, где оказывается плененным светом и растительностью Средиземноморья.
В течение нескольких месяцев семья Шагалов живет в Оверни в Шамбон-сюр-Лак, в доме на деревенской площади с видом на церковь. Там по просьбе Амбруаза Воллара Шагал пишет около 30 гуашей для досок, иллюстрирующих “Басни” Лафонтена, которые позднее будут выгравированы на меди.
30 шагаловских работ выставляются в галерее Кати Гранофф в Париже.
Шагал делает 5 гравюр к роману своего друга Марселя Арлана “Материнство”, иллюстрирует “Семь смертных грехов” Жана Жиродy, тексты Поля Морана, Пьера Мак-Орлана, Андре Сальмона, Макса Жакоба, Жана де Лакретеля, Жозефа Кесселя (15 гравюр), а также делает иллюстрации к “Провинциальной сюите” Гюстава Кокийо, используя для этого рисунки, выполненные в манере, разработанной в Шамбоне.
В начале 1926 года галерея Кати Гранофф экспонирует “Работы лета 1926 года”.
В то время, когда Шагал работает над “Баснями”, Воллар мечтает о другом проекте – иллюстрациях на тему цирка. Вместе они проводят много вечеров в Зимнем цирке. В 1927 году Шагал пишет 19 гуашей под названием “Цирк Воллара”. Воллар вводит Шагала в круг Руо, Боннара, Вламинка и Майоля. Художник сближается с Зервосом (который знакомит его с Пикассо), Териадом, Гаргалло, Пьером Шарро и бельгийскими друзьями.
Переписка и контакты с русскими друзьями не прерываются, а некоторые члены семьи Шагалов даже приезжают в Западную Европу.
Во время турне труппы Грановского и ее выступлений в театре Порт-Сен-Мартэн Шагал и Белла проводят там все вечера, дают приемы для друзей-актеров – связь с Михоэлсом остается особенно тесной.
Шагал передает в дар Третьяковской галерее в Москве 96 офортов к “Мертвым душам”.
Контракт с Бернхаймом Младшим обеспечивает художнику средства к существованию. Шагал основывает ассоциацию художников-граверов.
С мая по сентябрь 1927 года Шагалы живут в Оверни в Шатель-Гюйон, где Белла и Ида проходят курс лечения. Здесь Шагал встречается с Хаимом Сутиным. Некоторое время семейство живет также около Сен-Жан-де-Люц в окрестностях Биаррицы.
В ноябре Шагал предпринимает шестидневное путешествие на машине с Робером Делоне через Монтобан и Альби. В Лимy они наносят визит любителю искусства Жану Жирy и писателю Жозефу Дельтею. Затем продолжают путешествие в направлении Коллиура и Баньюльс-сюр-Мэр и останавливаются у Майоля.
В конце года Шагал открывает для себя новые пейзажи в Савойе: сначала в Шамониксе, а затем в соседних деревнях Ушu и Бассоны, где вид церквей в снежных футлярах служит толчком для создания нескольких полотен, навевающих воспоминания о России.

1928 – 1929
Зимой 1927-1928 годов появляются новые работы о цирке, часть которых является продолжением цикла “Цирк Воллара”. Шагал по-прежнему работает над черно-белыми гравюрами “Басен” Лафонтена, сначала у Луи Фора. Последний пускает в печать “Мертвые души”, но возникшие трудности мешают ему закончить их публикацию. Вся серия будет заново напечатана у Мориса Потена.
Галерея “Le Portique” в Париже устраивает выставку иллюстраций к “Мертвым душам”, а также презентацию монографии Андре Сальмона “Шагал”.
Летом 1928 года Шагал один уезжает в Серэ, маленький городок в Пиренеях, который уже привлек в 1911 и 1913 годах Пикассо и Брака. В Мас Ллорэ он работает над гравюрами к “Басням” и натюрмортами. В композициях с влюбленными, животными и цветами царствует поэтическая атмосфера, проникнутая дружбой, связывающей его с поэтами Сюпервьелем, Элюаром и Рене Швобом. Последний знакомит Шагала с философом Жаком Маритеном и его женой Раисой. Каждое воскресенье в Медоне в доме у Маритенов собирается кружок художников и писателей, в который на протяжении десяти последующих лет будут входить и Шагалы. Андре Сальмону поручается перевод на французский язык “Моей жизни”. Слишком “западный”, по мнению Шагала, этот перевод будет пересмотрен Беллой, которая с помощью Людмилы Госсель и Жана Полана выверит каждую фразу.
Галерея “Epoque” в Брюсселе выставляет серию гуашей художника. Осенью Шагал снова живет в Серэ, на этот раз с Беллой.
В конце 1929 года художник переезжает на купленную им в Париже виллу Монморанси, д.15 на улице Сикомор близ Отейльских Ворот, где пишет многочисленные маленькие композиции с влюбленными, ню, сцены цирка и деревни, излучающие интенсивный свет.
Семья проводит часть зимы в Савойских Альпах, а именно, в отеле “Золотое солнце” в Межеве. Биржевой крах на Уолл-Стрит вынуждает Бернхайма Младшего расторгнуть контракт с Шагалом. И только работа с Волларом обеспечивает ему теперь скромный доход.

1930
“Басни” Лафонтена выставляются в Париже галереей Бернхайма Младшего, в Брюсселе – галереей “Le Centaure”, в Берлине – галереей “Flechtheim”, куда Шагал едет на торжественное открытие. Художник и его семья до лета живут в Нель-ла-Валлe близ Лиль-Адана. По совету Делоне, Шагал покупает там участок земли, где пишет гуаши.
Летом и осенью семья Шагалов проводит несколько недель на средиземноморском побережье и в Пейра-Кава в Приморских Альпах. Здесь художник создает многочисленные вариации на тему окна: “Шагал не спускается в свой пейзаж, он смотрит на него издали, как будто околдованный, с открытыми глазами видит сон о любви” (14).
Основной труд этого периода, несомненно, – выполненные по заказу Воллара иллюстрации к Библии, дух и поэзия которой живут в Шагале с самого детства (“Я не видел Библию, она мне приснилась”). Эта работа подвигает его на то, чтобы посетить страну Книги – Палестину.
В галерее “Demotte” в Нью-Йорке организовывается выставка его работ маслом, гуашей и акварелей.
Шагал знакомится с Меиром Дизенгоффом, мэром и основателем Тель-Авива.

1931
С февраля по апрель по приглашению Дизенгоффа Шагал отправляется с Беллой и Идой в Палестину на праздник Пурим. Он присутствует на закладке первого камня Палестинского музея, находящегося в Иерусалиме, посещает Хайфу, Тель-Авив и Иерусалим. Еще раньше маршрут путешествия привел его вместе с поэтами Хаимом Бяликом и Эдмоном Флегом в Александрию, в Каир и к подножию пирамид. Художник, потрясенный пейзажами Палестины, работает в Тель-Авиве, пишет интерьеры синагог в Сафеде и пейзажи в Иерусалиме.
После возвращения в Париж Шагал выполняет офорты для Библии. Однако в течение долгих лет проект останется незавершенным. Со смертью Воллара в 1939 году только 66 из задуманных 105 досок награвированы. Работа будет возобновлена лишь в 1952 году, а труд издан заботами Териада в 1956 году. Прекрасный свет Палестины пронизывает также и другие произведения этого периода: композиции с цветами и сцены цирка.
“Моя жизнь” публикуется издательством “Stock” в Париже.
В галерее “Le Portique” выставляются 20 новых работ и несколько рисунков ранних лет, до сих пор нигде не экспонированных Марком Шагалом. В конце лета художник живет в долине Ла Мальсанны в Дофинe.

1932
Шагал соглашается сделать декорации и костюмы для трехчастного балета Брониславы Нижинской на музыку Бетховена (“Французская революция”, “Россия”, “Греция”). Балету не суждено было быть исполненным.
Около 55 произведений Шагала впервые выставляются в Голландии Ассоциацией нидерландских художников. Шагал открывает эту выставку вместе с Беллой и испытывает особое потрясение перед шедеврами голландских музеев, особенно перед полотнами Рембрандта.
В Будапеште проходит выставка рисунков Шагала.
Художник проводит осень со своими близкими в маленьком отеле на Кап Феррэ близ Бордо.

1933
Во время одной из “большевистско-культурных” выставок в “Kunsthalle” в Манхейме нацисты устраивают аутодафе работам Шагала.
Шагал не может получить французское гражданство. Исполнение им некогда обязанностей комиссара по делам искусств в Витебске становится официальной причиной, по которой ему отказано в получении гражданства. Он станет французским подданным лишь в 1937 году благодаря поддержке писателя Жана Полана.
Летом художник посещает Везлe.
В конце года он отправляется в Базель на торжественное открытие выставки, объединившей 172 работы в здешнем “Kunsthalle”. Политические события оказывают влияние на творчество Шагала.

1934-1938
Летом 1934 года Шагал и Белла путешествуют в компании нескольких художников и поэтов, в том числе Сюпервьеля и Мишо, в Тосса дель Мар на Коста Брава и затем посещают Барселону, Мадрид и Толедо, где на Шагала особое впечатление производит живопись Эль Греко.
Около 52 работ художника выставляются галереей “Dra Feigla” в Праге.
После первой выставки в Лондоне в галереях “Leicester” Шагал с Беллой отправляется в августе 1935 года в Польшу, чтобы принять участие, в качестве почетного гостя, в торжественном открытии Еврейского культурного центра в Вильно, который по этому поводу представляет выставку из 116 гравюр и офортов Шагала.
В 1936 году Шагал часто бывает в кафе “Флора” и встречается с Пикассо, который в это время работает над “Герникой”. Некоторые композиции Шагала также отражают страдания и бедствия своей эпохи. Тем не менее, в работах этих лет появляется большое разнообразие тем, связаных с несколькими посещениями Шагалом летом 1936 года французской Юры, а в зимние месяцы – Верхней Савойи в Вогезах.
В конце 1936 года Шагал переезжает в новую мастерскую в доме №4, вилла Эжен-Манюэль, около Трокадеро.
“New Art Circle” в Нью-Йорке устраивает монографическую выставку, посвященную творчеству Шагала.
С 34 работами художник участвует в выставке “Инстинктивные художники: рождение экспрессионизма” в галерее Beaux-Arts в Париже.
Атмосфера во Франции, которая с 1934 года все более и более политизируется, побуждает Шагала в 1937 году дать новое живописное воплощение теме революции (“Революция”).
Весной 1937 года Шагал живет в Виллар-Кольмаре в Альпах Верхнего Прованса, а также в окрестностях Авиньона, затем уезжает с Беллой в Италию. Он выполняет 15 офортов для Библии во Флоренции, где богатство Кватроченто и на нем испытывает мощь своего очарования. Путешествие продолжается в Венеции, где художник совершенствует свое знание произведений Беллини, Тициана и Тинторетто.
Летом 1937 года Шагал с четырьмя работами участвует в выставке “Истоки и развитие независимого интернационального искусства”, а с 17 работами – в выставке “Мастера независимого искусства 1895-1937 годов” в Малом дворце.
С установлением нацистского режима со стен музеев Германии снимаются все работы Шагала. Три его полотна – “Пурим”, “Оценщик” и “Зима” – экспонируются на выставке “Дегенеративное искусство”, организованной нацистами.
Во время прохождения Международной выставки в Трокадеро Шагалы часто обедают с друзьями. Глубокая дружба связывает Шагала с поэтом Рафаэлем Альберти и доктором Ишоком. Она вызывает у художника новый вкус к жизни, нашедший выражение в его возвращении в живописи к теме цирка.
В 1938 году Шагал проводит с Беллой несколько месяцев в Виллентруа в департаменте Индры и Луары. В Брюсселе во Дворце изобразительных искусств и в Нью-Йорке в галерее “Lilienfeld” организуются выставки его работ. Художник участвует с одной работой маслом в International Exhibition of Painting Carnegie Institute в Питсбурге, но не удостаивается никакой премии.

1939
Шагал возвращается в Виллентруа, где, как ему совершенно напрасно кажется, ему угрожает какой-то крестьянин. Незадолго до объявления войны он переезжает в Сен-Дье-на-Луаре, куда вместе с Идой они перевозят на такси все работы из его парижской мастерской.
Работа “Жених и невеста” получает третью премию Carnegie Institute в Питсбурге.

1940
В январе для выставки, организованной Ивонной Зервос по случаю открытия галереи “Май”, художник и его дочь Ида привозят в Париж работы маслом и гуаши. В одном из последних залов под названием “Композиция” выставлено – как манифест против войны – полотно “Революция”. В этот период Шагал часто встречается с Зервосом и Пикассо. До весны он работает главным образом в Сен-Дье.
Политические события вынуждают Шагала уехать на юг Франции. Андре Лот рассказывает ему о деревне Гордес близ Люберона, куда художник едет на Пасху. 10 мая, в день захвата немцами Бельгии и Голландии, Шагал покупает в Гордесе здание бывшей католической школы для девочек, в котором устраивает мастерскую. В начале мая Шагал, Белла и Ида едут на грузовике за работами, оставшимися в Сен-Дье. Безмятежная атмосфера Гордеса проступает в натюрмортах, маленьких сценках из деревенской жизни и композициях, в частности, в “Автопортрете с мольбертом”.

1941
Зимой этого года директор Emergency Rescue Committee Вериен Фрай и генеральный консул Соединенных Штатов в Марселе Харри Бингхэм наносят визит Шагалу. Они передают ему приглашение от Museum of Modern Art в Нью-Йорке приехать в Америку (подобное же приглашение получают и другие известные художники, такие, как Матисс, Пикассо, Дюфи, Руо, Массон и Макс Эрнст). Шагал совершенно не понимает своевременности такого предложения, так как не совсем отдает себе отчет о масштабах нависшей угрозы – до тех пор, пока антисемитские законы не вступают в силу и на территории Франции.
В апреле Шагал и Белла уезжают в Марсель, чтобы там с помощью дочери Иды подготовить свой отъезд. Они хотят получить французскую визу, которая позволила бы им в любой момент вернуться в страну, ставшую их второй родиной. В Марселе они селятся в недавно построенном отеле, где происходит облава. Шагала арестовывают, но после вмешательства Фрая и Бингхэма тотчас же отпускают.
7 мая семья уезжает из Марселя и после кратковременной остановки в Мадриде прибывает в Лиссабон, где ожидает корабль в Америку. 600 килограммов работ, упакованных в чемоданы и ящики, высылаются прямо в Лиссабон, но их задерживают на пять недель в Испании, пока Иде не удается с помощью французских, американских и испанских друзей освободить их и погрузить на тот же корабль, на котором уедет Шагал. “Между нами встала стена / Гора, покрытая травой и могилами” (15), – пишет Шагал в своем стихотворении. 23 июня, в то время, когда немцы начинают войну в России, Шагал и Белла прибывают в Нью-Йорк.
Первое время они живут в гостинице – сначала на 57-й улице, затем в Хэмптон Хауз и, наконец, в отеле “Плаза”. Затем проводят несколько недель в Коннектикуте в Нью-Престоне неподалеку от домов Андре Массона и Александра Кальдера, а в сентябре находят, наконец, маленькую квартирку в Нью-Йорке в доме №4 на 74-й Восточной улице, в которой Шагал и Белла регулярно принимают супругов Маритен, Лионелло Вентури и поэта на идиш Иосифа Опатошу. В Нью-Йорке Шагал встречается также с Леже, Бернаносом, Мондрианом и Андре Бретоном. Художник знакомится с Пьером Матиссом (который организовал выставку Шагала в “Barbazanges-Hode-bert” в 1924 году). Последний становится его маршаном, представляющим драгоценную связь с Францией и французским искусством. В своей галерее он экспонирует в конце ноября 21 произведение Шагала, датируемое 1910-1941 годами. Эта выставка открывает целый ряд регулярно организуемых – вплоть до самой смерти художника – экспозиций его новых работ.
Нью-Йорк, который Шагал называет Вавилоном, оказывает на него сильное впечатление своими размерами и кипучей жизнью.

1942
Нью-Йоркский Театр балета заказывает Шагалу декорации и костюмы к балету “Алеко” на музыку Чайковского по поэме Пушкина “Цыганы” в постановке Леонида Масина. Первое представление дается в театре Bellas Artes в Мехико, а вся подготовка к нему ведется в Нью-Йорке. Масин ежедневно приходил к Шагалу, хореография и живопись создаются сообща. Чтобы выполнить четыре декорации и проследить за исполнением костюмов, Шагал и Белла уезжают в августе, за месяц до премьеры, в Мехико. Сначала они живут вне мексиканской столицы, в Сан Aнджеле, с Масиным, но им приходится переехать в центр Мехико, так как все свое время они посвящают театру. Мир тропиков и его сердечные жители оказывают влияние на проекты, привезенные из Нью-Йорка – они приобретают более интенсивный цвет. В вечер премьеры 10 сентября “Алеко” встречает настоящий триумф: “! Bravo Chagall! Viva Chagall! (…) esta noche he tenido el hondo placer de aplaudir y enronquecer ante los escenarios de Chagall, que non solo son esplendida pintura, sino tambien gran teatro, gran humor y gran humanidad” (16).
Триумф повторяется во время открытия Metropolitan Opera House.

1943
Новости с театра военных действий, и в особенности, события, происходящие у него на родине, потрясают Шагала (“Война”, “Наваждение”, “Желтое распятие”). Летом и осенью художник встречается с прибывшими в Америку в составе делегации деятелей советской культуры актером Михоэлсом и поэтом Ициком Фефером. Шагал передает им в дар две работы и письмо, адресованное “его русским друзьям”, в том числе, стихотворения на идиш, иллюстрированные его рисунками и опубликованные в Нью-Йорке. Все это Михоэлс и Фефер привозят в Россию. Духовное возвращение Шагала на родину нашло свое выражение в его работах, изображающих заснеженные пейзажи, леса и равнины, написанных в Крэнберри Лейк, куда время от времени наведываются Шагалы.
Тема цирка с акробатическими трюками наездниц и воздушных гимнасток снова появляется в творчестве художника. В мастерской Стэнли У.Хэйтера, где работают многие художники, бежавшие в Америку, Шагал создает в 1943-1944 годах гравюры на тему цирка и в первый раз включает в свои композиции оттиски веревки и ткани.

1944
Марк и Белла проводят лето в Крэнберри Лейк в штате Нью-Йорк, пейзаж которого вдохновляет художника на создание нескольких картин и многочисленных изображений деревенских сцен. Там они узнают об оккупации Франции, а через несколько лет – с большим волнением – об освобождении Парижа, города, который Белле уже не суждено будет увидеть снова. За несколько дней до возвращения во Францию, намеченного на начало сентября, Белла внезапно заболевает, заразившись вирусной инфекцией, сопровождающейся сильным жаром. Спешно перевезенная в госпиталь, через 36 часов, 2 сентября она умирает в Нью-Йорке из-за недостатка медицинских препаратов, в то время предназначавшихся исключительно для американской армии. Внезапная смерть Беллы причиняет ужасную боль Шагалу: “Все стало мраком” (17). Сраженный горем, только через девять месяцев он находит в себе достаточно сил, чтобы снова приняться за работу. В его мастерской все работы перевернуты лицом к стене.

1945
У дочери Иды, которая живет в доме №43 на Риверсайд Драйв, Шагал находит утешение и поддержку, благодаря которым понемногу возвращается к жизни.
В первую очередь он помогает Иде осуществить французский перевод первого тома книги воспоминаний Беллы “Зажженные огни”, написанной на идиш.
Летом Ида нанимает для ухода за отцом молодую англичанку Вирджинию Макнейл, говорящую по-французски. Шагал работает сначала в Крумвилле в Ольстере, затем, вместе с Идой, в доме, который они снимают в Лонг Айленде в Сэг Харборе. Там он осуществляет проект трех декораций, занавеса и более 80 костюмов для балета “Жар-птица” Игоря Стравинского, поставленного в Театре балета хореографом Адольфом Больмом, в прошлом танцовщиком Дягилева. Замысел этого балета расходится с концепцией Шагала. Костюмы в театре изготавливаются под руководством Иды. Премьера “Жар-птицы” проходит с большим триумфом. “Декорации Шагала доминируют в спектакле”,– писала американская пресса.

1946
Зимой 1945-1946 годов Шагал покупает скромный деревянный дом в Хай-Фолз на холмах Кастхилл на северо-востоке штата Нью-Йорк. Он селится здесь с Вирджинией, которая проживет с ним семь лет и 22 июня подарит ему сына Дэвида.
Время от времени художник навещает Иду, которая с Джеймсом Джонсоном Суини готовит его большую ретроспективу в Museum of Modern Art в Нью-Йорке, которая объединит работы 40 последних лет (с сентября выставка будет экспонироваться в Art Institute в Чикаго).
После открытия выставки Ида возвращается в Париж и организовывает там при поддержке Жана Кассу и директора Musиe d’Art Moderne в Париже крупную выставку Шагала, приуроченную к открытию музея после перерыва, вызванного войной.
В обществе коллекционера Луи Штерна Шагал живет в Париже три месяца, пытаясь возобновить свою связь с Европой и снова окунуться в атмосферу и свет Парижа. Для этого он обновляет отношения со своими друзьями – художниками и поэтами, в том числе, с Элюаром, для которого он выполняет рисунки к сборнику стихотворений “Непреодолимое желание жить”.
В Париже Шагал делает эскизы, которые он использует позднее, в 1954 году, для своей “парижской серии”.
Осенью художник возвращается в Хай-Фолз, но не прекращает думать о возвращении во Францию. Шагал посвящает себя работе над серией больших полотен, и в частности, над великолепными гуашами, предназначенными для иллюстрирования “Тысячи и одной ночи”, что приводит к созданию первых литографий, заказанных издателем Куртом Вольфом.
С конца войны организуются многочисленные экспозиции по всему миру, открывающие непрерывный поток выставок последующих десятилетий.

1947
Шагал уезжает из Хай-Фолз, чтобы присутствовать на открытии своей большой выставки, организованной Musиe d’Art Moderne в Париже. За ней следуют другие ретроспективы: в Stedelijk Museum в Амстердаме, “Tate Gallery” в Лондоне, “Kunsthaus” в Цюрихе и “Kunsthalle” в Берне.

1948
В августе Шагал и Вирджиния в обществе философа Жана Валя садятся на теплоход “Le Grasse” и после нескольких дней плавания прибывают в Гавр. Они селятся в доме с большим заброшенным садом, который сняла Ида в Оржевале вблизи Сен-Жермэн-ан-Лэй. Вскоре этот дом становится местом встреч, куда приходят Клод Бурдэ, главный редактор “Комбa”, Поль Элюар, Жан Полан, Маритен, Иван Голль, Пьер Реверди, коммерсанты Луи Карре и Эме Мэгт, который теперь продает работы Шагала во Франции, и издатель Териад, который приобрел все гравюры к “Мертвым душам”, “Басням” и Библии из фонда Воллара.
В сентябре Шагал отправляется на биеннале в Вену, где ему отводится целый зал и где он получает премию за гравюру. В музеях, дворцах и церквях он испытывает глубокое волнение перед фресками и полотнами великих итальянских мастеров.
Художник начинает исполнение живописных панно для фойе театра “Watergate” в Лондоне.

1949
В январе Шагал уезжает из Оржеваля в Сен-Жан-Кап-Феррa, где некоторую часть года проводит Териад в своем великолепном имении, окруженном прекрасным садом с цветами. Первое время Шагал живет в пансионе “Lou Mas de la Mer” с окнами на рыбачий порт. Впервые он пишет акварели и рисунки тушью на тему “Декамерона”, сказок Бокаччо, для журнала “Verve” 1950 года, которые выйдут в свет в сопровождении текста Жака Превера. За эти месяцы его сотрудничество с издателем Териадом упрочивается. Последний предлагает художнику проиллюстрировать шедевр греческой литературы, знаменитую пастораль Лонга “Дафнис и Хлоя”. Жизнь в Кап-Феррa вызывает все большее и большее восхищение художника светом Средиземноморья. В его работах наблюдается обновление форм.
Движимый решимостью бороться против воскрешения расизма, Шагал в мае участвует в большом собрании в Зимнем цирке, где выступает против антисемитизма.
В октябре он возвращается на юг Франции и селится на вилле “Козы”, где живет поэт-сюрреалист Жорж Рибмон-Дессэнь. Месяц спустя Шагал снимает “Студию” в Вансе, где выполняет свои первые керамические работы в мастерской госпожи Боннo.
Галерея “Rosengart” в Люцерне организует очень красивую выставку гуашей художника.

1950
По просьбе отца Ида возвращается в Соединенные Штаты и привозит все его работы в Европу.
Шагал, плененный пейзажами Ванса, покупает виллу “Холм”, расположенную на склоне Бау де Блан по дороге к Вансу в Сен-Жаннэ. Это владение включает большой жилой дом и еще один, меньших размеров, где Шагал устраивает мастерскую. Вилла окружена садом из фруктовых деревьев и цветов. Шагал перебирается туда весной.
В Вансе художник завершает неоконченные работы и создает новые: серию деревенских сцен, залитых волшебным светом Средиземноморья, работы маслом и гуаши, воспевающие влюбленных. Он начинает также почти все работы последующих лет, а именно, монументальные полотна, иллюстрирующие Библию.
Художник часто ездит в Париж, где останавливается у Иды в ее доме на Ке де Лорлож.
Он увлекается гравюрой и регулярно наведывается – как и другие художники, скульпторы и писатели – в типографию реформатора литографии Фернана Мурло, чтобы научиться у него этому ремеслу. Здесь он знакомится с Шарлем Сорлье, который позже растиражирует все его литографии и станет одним из верных помощников Шагала. В мастерских Мурло художник создает свою первую афишу по случаю выставки в галерее “Maeght”.
На Лазурном Берегу, ставшем после окончания войны настоящим художественным центром, Шагал постоянно встречается с Матиссом и Пикассо, которые живут один в Симезе, другой – в Валлорисе. “Haus der Kunst” в Мюнхене организовывает ретроспективу шагаловских работ.
Художник посвящает себя работе с керамикой, расписывая блюда в прованском стиле в мастерской у Сержа Рамеля в Вансе, а также в гончарной мастерской “Hospied” в Гольф-Жуане.
1950-1960 годы изобилуют самыми различными заказами, которые приводят Шагала к углубленному изучению различных областей художественного выражения и переносу творчества в монументальное измерение. Шагал получает многочисленные заказы на иллюстрирование книг, выполнение монументальной живописи, керамики, скульптуры, витражей, мозаики и гобеленов.

1951
Шагал едет в Израиль на открытие своей выставки – в Иерусалим, Хайфу и Тель-Авив.
Летом художник проводит несколько дней в Гордесе, где в сотрудничестве с Анри Ланглуа, директором Французской синематеки, готовит фильм о своем живописном творчестве и расписывает акварелью гравюры “Басен”.
После пребывания в Гордесе художник едет на несколько недель в Драмон, маленький пляжный городок близ Сен-Рафаэля, который вдохновляет его на создание гуашей с морскими мотивами.
Забрав с собой обоих своих детей, Вирджиния покидает Шагала и уезжает в Брюссель к фотографу Шарлю Лейренсу.

1952
Весной Шагал знакомится с Валентиной (Вавой) Бродской, родом из России, на которой женится 12 июля в Клерфонтене возле Рамбуйе. Так открывается новая глава в жизни художника, который, ведoмый богатством этой любви, получает доступ к новым для себя художественным сферам.
Шагал занимается стенной керамикой и вазами, кувшинами и блюдами из керамики, которые рука художника моделирует еще в процессе формовки. С этого времени и до 1962 года он выполняет свои работы в мастерской Сюзанны и Жоржа Рамье, Мадура в Валлорисе. Кроме того, художник создает скульптуры из мрамора и обожженной глины. В марте-апреле около десяти произведений стенной керамики выставляются в галерее “Maeght”. С согласия отца Кутюрье, художник начинает работу над проектом монументальной стенной керамики, которая в 1957 году будет размещена в баптистерии Notre-Dame de Toute-Grвce в Асси.
В июне Шагал посещает собор в Шартре и изучает концепцию и технику старинных витражей.
Затем художник приступает к теме Парижа – города, символизирующего для него единство внутреннего и внешнего мира: “Париж (…), который я нашел еще более обогатившимся, выстоявшим, как будто бы мне надо было возродиться, утереть слезы, чтобы снова плакать. Мое отсутствие, война, страдания были необходимы, чтобы все это определенно пробудилось во мне и стало обрамлением для моих мыслей и моей жизни (…) Сохранить землю на своих корнях или обрести новую землю – вот истинное чудо” (19).
Во время работы над первыми вариантами иллюстраций к “Дафнису и Хлое” Шагал и Вава живут в Греции, посещают Дельфы, Афины и задерживаются на некоторое время на острове Порос, что значительно обогащает творчество художника.
Териад издает “Басни” Лафонтена с иллюстрациями Шагала.
Художник путешествует по Италии, посещает Рим, Неаполь, Капри.

1953
Шагал отправляется в Турин по случаю открытия своей ретроспективы в “Palazzo Madama”. В это время создаются первые подготовительные гуаши для “Дафниса и Хлои”. Художник проводит новый год в Лондоне, где открывает для себя новую “химию”, воплотившуюся позднее в очень своеобразную палитру.

1954
Осенью Шагал и Вава возвращаются в Грецию, сначала на Порос, затем задерживаются на некоторое время в Неаполе и посещают Олимпию. В многочисленных рисунках и гуашах Шагал передает сильные впечатления, произведенные на него этой страной. Он едет в Венецию, где происходит его новая волнующая встреча с Тицианом и Тинторетто, пробует работать со стеклом в Мурано, а также посещает Равенну и Флоренцию. Шагал пишет два огромных настенных полотна для дома Териада в Сен-Жан-Кап-Феррa.
В галерее “Maeght” организуется выставка художника.

1955
Во время съемок фильма в Зимнем цирке сама атмосфера цирка – игры и метафоры мира – снова увлекает художника, что дает толчок для создания эскизов к “Большому цирку” 1956 года.
Художник продолжает серию стенных росписей для “Библейского послания”, законченную в 1966 году, которую он хочет разместить в одном месте.
В Ганновере в “Kestner-Gesellschaft” организуется ретроспектива работ художника.

1956
Этот год становится свидетелем интенсивного литографического творчества Шагала. В области гравюры появляются новые религиозные циклы.
Териад выпускает Библию с иллюстрациями Шагала.
“Kunsthalle” в Базеле, “Kunsthalle” в Берне и Дворец искусств в Брюсселе организуют выставки работ художника.
Желая почтить память Гогена, Шагал пишет работу по его полотну, хранящемуся в Courtauld Institute в Лондоне.

1957
В третий раз художник едет в Израиль.
В Парижской Национальной библиотеке проходит ретроспективная выставка графических работ Шагала.
У Мурло начинается нанесение на камень литографического цикла “Дафнис и Хлоя”. Шагал пишет картон для своей первой настенной мозаики “Голубой петух”, выполненной в 1958 году Gruppo Mosaicisti из Равенны.
Настенное керамическое панно “Переход евреев через Красное море” помещается в баптистерии церкви на плато Асси.
В Париже Шагал живет на Бурбонской Набережной до того, как купить квартиру в доме №13 на Анжуйской Набережной на острове Св. Людовика, где он посвящает себя, особенно после 1966 года, гравюре на меди и литографии.

1958-1959
В феврале Шагал и Вава живут в Чикаго. Во время одной из лекций в университете он говорит о своем искусстве, своей жизни и живописи как о единственном средстве самовыражения: “Я выбрал живопись, она была мне так же необходима, как пища. Она мне казалась окном, через которое я умчусь в другой мир” (20).
После того, как были проиллюстрированы “Дафнис и Хлоя”, Парижская Опера обращается к художнику с просьбой создать декорации и костюмы для балета “Дафнис и Хлоя” Мориса Равеля на либретто Михаила Фокина с хореографией Жоржа Скибина. Премьера балета происходит на Брюссельском Монетном дворе и приурочивается к Международной выставке.
В гуашах, написанных на берегу озера Леман, художник глубоко проникает в тайну, которую для него воплощал Гоген.
Шагал знакомится с Шарлем Марком, мастером-витражистом, возглавляющим мастерскую “Simon” в Реймсе, который в сотрудничестве со стекольным заводом Сен-Жюст от проекта к проекту решает многочисленные задачи, возникающие в связи с колоритом, характерным для витражей Шагала.
Эскизы витражей храма в Меце, выполненные в 1959 году, свидетельствуют уже о большом мастерстве, с которым художник усваивает особенности средневековой архитектуры.
В фойе театра во Франкфурте торжественно открывается стенная роспись “Commedia dell’Arte”.
Художник создает работы на тему цирка.
В 1959 году Шагал едет в Глазго, где в университете ему присваивают звание honoris causa.
Художник избирается почетным членом Американской Академии искусства и литературы. “Kunsthalle” в Гамбурге, “Haus der Kunst” в Мюнхене и Musйe des Arts Dйcoratifs в Париже организуют крупные выставки художника.

1960
В начале года Шагал пишет гуаши в заснеженной деревушке Силс Мариа в Швейцарии.
Шагал избирается доктором honoris causa университета Brandeis в Массачусетсе, а в октябре Европейский фонд культуры вручает ему и Оскару Кокошке премию Эразма.
Художник работает над макетами 12 витражей синагоги Медицинского центра Хадасса в Израиле, изображающими 12 колен Израилевых.
Впервые скульптуры и витражи Шагала выставляются в Musйe des Beaux-Arts в Реймсе.

1961-1962
“Дафнис и Хлоя” выходят в издательстве Териада (1960-1961). 12 иерусалимских витражей выставляются в Musйe des Arts Dйcoratifs в Париже и в Museum of Modern Art в Нью-Йорке.
В феврале 1962 года Шагал присутствует на установке витражей в Израиле.
Музей Rath в Женеве чествует Шагала выставкой “Шагал и Библия”.

1963-1964
Впервые в Японии в музеях Токио и Киото устраивается ретроспектива работ Шагала.
Андре Мальро предлагает художнику написать новый плафон для Парижской Оперы во дворце Гарнье. Художник выполняет многочисленные этюды и рисунки на темы, положенные на музыку композиторами, память которых он хочет почтить: Дебюсси, Равелем, Мусоргским, Чайковским и Моцартом. Он делает два больших макета, которые представляет генералу де Голлю и Андре Мальро. С января по июнь 1964 года он выполняет выбранный макет в мастерской Мануфактуры гобеленов. Торжественное открытие плафона происходит с большим успехом в сентябре.
Марк и Вава Шагалы отправляются в Нью-Йорк по случаю открытия в штаб-квартире ООН витража “Мир”, посвященного памяти Дага Хаммаршельда и его сторонников. По этому случаю художник встречается с Рудольфом Бингом, директором Metropolitan Opera, который заказывает ему две огромные стенные росписи, а также декорации и костюмы для “Волшебной флейты” Моцарта.
Во время встречи с Иветт Кокиль-Принс Шагал покорен творениями мастера-гобеленщицы. Отныне она будет переносить живописные полотна, работы на бумаге и литографии Шагала на гобелены.

1965-1967
Шагал удостаивается звания honoris causa в университете Notre-Dame в Соединенных Штатах.
“История Исхода”, объединяющая 24 оригинальные литографии, растиражированные на печатных станках типографии Мурло, издается Леоном Амьелем в Нью-Йорке в 1966 году.
Шагал и Вава уезжают из Ванса и обустраиваются в Сен-Поле на вилле “Холм” в доме, полностью сконструированном таким образом, чтобы облегчить работу художника.
Отныне деревушка Сен-Поль станет появляться во многих работах Шагала. Художник работает над двумя стенными росписями для Metropolitan Opera: “Истоки музыки” и “Триумф музыки”.
Шагал выполняет ансамбль из девяти витражей, посвященных Джону Д.Рокфеллеру и Майклу К.Рокфеллеру, на тему пророков для Union Church в Pocantico Hills в Тарритауне.
Премьера “Волшебной флейты” Моцарта с декорациями и костюмами, выполненными Шагалом, с огромным успехом проходит в Нью-Йоркской Metropolitan Opera в феврале 1967 года. Критика единодушна: “No more appropriate sce-nic designer could be imagined” (21).
Две ретроспективные выставки Шагала проходят в Цюрихе и Кельне.
С июня по октябрь Лувр представляет “Библейское послание” – дар Марка и Валентины Шагалов французскому государству, сделанный при условии, что в Ницце будет построено для него специальное здание, в котором будут находиться 17 больших живописных работ и 38 гуашей.
В мастерской художника устанавливается пресс, с помощью которого он может делать гравюры на меди и монотипии, тиражируемые Жаком Фрело.
“Цирк”, иллюстрированный 38 литографиями и сопровождаемый текстом художника, публикуется в журнале “Verve” в 1967 году.
По просьбе леди Д’Авигдор-Гольдсмид Шагал выполняет в 1967-1978 годах ансамбль из 12 витражей, предназначенный для церкви в Тьюдли, маленькой деревушке в графстве Кент.

1968-1970
В 1968 году Шагал и Вава едут в Вашингтон.
Галерея Пьера Матисса в Нью-Йорке организовывает выставку художника.
По заказу Луи Тротобаса, декана факультета права в университете Ниццы, Шагал выполняет большую мозаику “Послание Улисса”. Мастер Лино Мелано, уже выполнявший мозаики для фонда “Maeght” (1964-1965) и для виллы “Холм” в Сен-Поле, оказывается прекрасным сотрудником.
Создаются витражи трифория северного трансепта собора в Метце.
В 1969 года закладывается первый камень Национального музея “Библейское послание” Марка Шагала в Ницце.
Художник едет в Иерусалим на открытие нового здания парламента – Кнессета, в котором находятся стенная мозаика “Стена плача” и три больших гобелена “Пророк Исайя”, “Исход” и “Вход в Иерусалим”, выполненные в мастерских государственной Мануфактуры гобеленов в Париже.
В 1969 году издательство Адриена Мэгта публикует “Письмо Марку Шагалу” Ежи Фиковски, иллюстрированное пятью оригинальными черно-белыми офортами.
В залах Grand Palais в Париже проходит большая персональная выставка художника, объединяющая 474 произведения.
В начале 1970 года в Парижской Национальной библиотеке проходит ретроспектива графического творчества Шагала. Художник иллюстрирует гуашами “Антимемуары” Андре Мальро.
Результатом многолетнего сотрудничества с витражистом Шарлем Марком и его женой Брижит становятся пять витражей, воспевающих пророков Илию, Иеремию и Даниила – “Видение пророка Исайи”, “Сон Якова”, “Древо Иессея”, “Распятие” и “Небесный Иерусалим”, предназначенные для хоров церкви. Их торжественное открытие происходит в соборе Fraumьnster в Цюрихе в сентябре 1970 года.

1971-1973
Весной 1971 года Шагал снова едет в Цюрих.
Художник создает мозаику “Колесница Илии” для Национального музея “Библейское послание” и начинает в 1972 году работу над большой мозаикой, заказанной Первым Национальным городским банком в Чикаго (“Времена года”).
В Будапеште творчеству Шагала посвящается ретроспектива его работ.
В 1972 году в издательстве Фернана Мурло выходит книга “Феерия и царство” французской писательницы Камиль Бурникель, иллюстрированная десятью цветными литографиями Шагала.
По заказу издательства Мурло Шагал иллюстрирует “Одиссею” Гомера 43 цветными и 39 серыми литографиями. Книга выходит в двух томах, первый из которых публикуется в 1974 году, второй – в 1975-м.
По приглашению Екатерины Фурцевой, министра культуры Советского Союза, Шагал (впервые после своего отъезда в 1922 году) вместе с Вавой едет в Москву. Пользуясь случаем, художник через 50 лет ставит свою подпись на панно для Еврейского камерного театра, а также после долгой разлуки встречается в Ленинграде с двумя своими сестрами. Третьяковская галерея организовывает шагаловскую выставку.
Для Национального музея “Библейское послание” Марка Шагала художник создает три витража на тему “Сотворение мира”, помещенных в концертном зале. Их торжественное открытие для публики происходит 7 июля 1973 года в присутствии Андре Мальро.
Галерея Пьера Матисса в Нью-Йорке выставляет новые работы Шагала: живописные полотна, гуаши и скульптуры.

1974-1977
15 июня 1974 года происходит торжественное открытие трех витражей в Notre Dame в Реймсе: “Авраам и Христос”, “Древо Иессея”, “Короли Франции”.
Каждый год со времени своего открытия музей “Библейское послание” организует выставку в день рождения художника: в 1974 году она называется “Марк Шагал, монументальное творчество”.
Шагал едет в Чикаго по случаю открытия мозаики “Времена года”, размещенной на стене Первого Национального городского банка, и встречает триумфальный прием.
В 1975 году Шагал пишет много больших работ на духовные и библейские темы: “Падение Икара”, “Дон Кихот”, “Иов”, “Блудный сын”. Издательство Джеральда Крамера в Женеве публикует “Стихотворения” Шагала, написанные в 1930-1964 годах, большинство из которых переведено Филиппом Жакоте. Книгу Шагал иллюстрирует 24-мя гравюрами на дереве.
В 1976 году Шагал завершает работу над витражом “Мир” или “Древо жизни”, предназначенным для часовни Кордельеры в Сарбурге, который к 1978 году дополняют еще 4 витража, воспевающих универсальное послание природы.
Художник работает над книгой “Мастерские Шагала” Робера Марто, иллюстрированной 5 оригинальными литографиями и 2 гравюрами на дереве и изданной Мурло в 1976 году, а также над “Бурей” Шекспира, иллюстрированной 50 черно-белыми оригинальными литографиями, вышедшими в свет в издательстве “Sauret” в 1976 году.
Открывается для публики мозаика в часовне Св.Розалины в Арках в департаменте Вар.
В сентябре Шагал едет во Флоренцию и присутствует на презентации автопортрета, недавно приобретенного музеем Уффици.
В 1976 году передвижная выставка живописных работ художника объезжает Японию. Графическое творчество Шагала выставляется в Кабинете эстампов в Восточном Берлине и в “Albertinum” в Дрездене. Художник иллюстрирует поэмы Луи Арагона “Тот, кто говорит, не говоря ничего” 24 оригинальными цветными литографиями, опубликованными издательством Адриена Мэгта, а также книгу Андре Мальро “И на земле”, которая вышла в свет с 15 офортами Шагала в том же издательстве в 1977 году.
1 сентября 1977 года художнику присуждается большой крест Почетного Легиона – награда, которую вручает президент Французской Республики.
Две выставки посвящаются последним работам Шагала: “Марк Шагал, последние библейские работы” в Национальном музее “Библейское послание” в Ницце и “Марк Шагал, последние работы” в Лувре. Шагал едет в Израиль, где ему присваивается звание почетного гражданина города Иерусалима.

1978-1980
В июне Шагал едет во Флоренцию на выставку последних работ в Palazzo Pitti.
Первый витраж из девяти, сделанных в 1979-1985 годах, открывается для публики в церкви Saint-Йtienne в Майнце, а также в соборе Sainte Trinitй в Чичестере.
В 1979 году по случаю двухсотлетия Соединенных Штатов открываются три витража, посвященных искусствам, в Art Institute в Чикаго.
Галерея Пьера Матисса выставляет картины Шагала 1975-1978 годов.
Галерея Патрика Крамера в Женеве экспонирует “Псалмы Давида” (выставленные в Национальном музее “Библейское послание” в Ницце в 1980 году) и 30 офортов на охровом фоне (издательство Крамера, Женева, 1979).
В 1980 году Шагал декорирует клавесин, подаренный American Friends of Chagall Biblical Message.

1981-1983
Шагал создает многочисленные полотна большого формата с прозрачной, легкой фактурой на тему Библии, цирка и деревни (“Видeние царя Давида”, “Праздник в деревне”).
В 1981 году организовываются несколько выставок: одна, посвященная графическому творчеству – в галерее “Matignon” в Париже, другая – в галерее “Maеght” в Париже, где представляются литографии большого формата, выполненные для Эме Мэгта, и еще одна – в галерее “Maeght” в Цюрихе с последними работами Шагала.
Ансамбль витражей, прославляющих “Древо жизни”, открывается в церкви Saint-Йtienne в Майнце. Шагал завершает 6 витражей, предназначенных для приходской церкви Saillant de Voutezac.
В 1982 году две ретроспективные выставки организуются в Moderna Museet в Стокгольме и в Louisiana Museum of Art в Хумбльбеке. В том же году галерея Пьера Матисса в Нью-Йорке снова организовывает выставку последних работ художника, а галерея Патрика Крамера в Женеве выставляет иллюстрированные им книги.
Художник занят в основном малоформатными работами – гравюрами и литографиями.

1984
Национальный музей современного искусства в Париже устраивает большую выставку “Работы на бумаге”, которая позднее будет показана в Ганновере в “Kestner-Gesellschaft”, в Цюрихе в “Kunsthaus” и в Риме в Museo Capitolino.
Шагал присутствует на открытии ретроспективы своей живописи в фонде “Maeght” в Сен-Поль-де-Вансе, а также на выставке витражей и скульптур в Национальном музее “Библейское послание” в Ницце.

1985
Royal Academy of Arts в Лондоне готовит большую ретроспективу живописного творчества Шагала (которая затем будет передана в Philadelphia Museum of Arts в Филадельфии). Физические силы Шагала начинают ослабевать. Однако художник продолжает работать, особенно много – над литографиями. Вечером 28 марта после целого дня работы в мастерской Марк Шагал тихо угасает. Похороны состоялись 1 апреля. Художник покоится на кладбище в Сен-Поле.

Перевод с французского

Ольги Жихаревой.


Примечания
1. Marc Chagall. Ma Vie. Paris, 1931. P.13.
2. Marc Chagall. Quelques impressions sur la peinture franзais (доклад, прочитанный на Pontigny Franco-Amйricain в Mount Holyoke College в сентябре 1943 г.) // Renaissance, выборка из томов II и III. New York, 1945. P.46.
3. Georg Smitt. Zehn Farblichtdrucke nach Gouachen von Marc Chagall. 1954. P.8.
4. Ibidem. P.7.
5. Andrй Breton. Le Surrйalisme et la peinture. Paris, 1946. P.89.
6. Ibidem.
7. Efross et Tugendhold. Die Kunst Marc Chagalls. Potsdam, 1921. P.74.
8. Ibidem. P.76.
9. Витебский листок. 20 сентября 1918 г.
10. Письмо из Витебска // Искусство Коммуны. №3, 22 декабря 1918 г.
11. Pawel Nowitzki. Michoлls // Obras akteron. 1941. P.135.
12. Йdouard Roditi. Entretien avec Marc Chagall//Preuves, №84, fйvrier 1958. P.27.
13. Florent Fels. Propos d’artiste. Paris, 1925. P.33.
14. Lionello Venturi. Chagall. Йtude biographique et critique. Genиve, Skipa, 1956. P.67.
15. Marc Chagall. Dйpart // Poиmes. Genиve, Cramer, 1975. P.109.
16. Tiempo. Mexico, 18.09.1942. “! Браво, Шагал! Пусть живет Шагал! Этой ночью я имел огромное удовольствие аплодировать и надсаживаться от крика перед декорациями Шагала, которые являются не только замечательными картинами, но и прекрасными театральными работами, полными юмора и гуманности”.
17. Вступление к “Lumiиres allumйes” и “Premiиre Rencontre”, перевод Иды Шагал. Paris, Gallimard, 1973.
18. John Martin // New York Times. Цит. в: Danse Index. New York, IV, №11, ноябрь 1945. P.188.
19. Jacques Lassaigne. Chagall. Paris, Maeght, 1957. P.35.
20. Выступление Марка Шагала, Чикаго, февраль 1958 г.
21. Sangeant, Winthrop. Musical Events // New Yorker. New York, 7 марта 1967 г. “Мы не могли и мечтать о лучшем декораторе”.

© журнал Мишпоха