(Выпуск 8)
Голоса из пламени: документальный эпос о войне и Холокосте
Восьмой выпуск сборника «Сохрани мои письма…», подготовленный Научно-просветительным центром «Холокост» под редакцией Ильи Альтмана представляет собой уникальное документальное повествование, в котором личные судьбы становятся историей. Более 245 писем 65 авторов, 5 дневников и свыше 200 иллюстраций – это не просто архивные материалы, а живая ткань эпохи, запечатленная рукой очевидца.
Проект, начатый в 2007 году, за годы существования превратился в масштабную летопись войны, собранную по крупицам из семейных архивов по всему миру. Документы для этого сборника передали граждане шести стран – Беларуси, Германии, Израиля, Латвии, России, США. Такая география свидетельствует не только о широте охвата, но и о том, как трагедия войны разбросала людей по свету, заставив их десятилетиями хранить память в виде пожелтевших треугольников и потрёпанных тетрадей.
Как отмечают составители, «в калейдоскопе персональных свидетельств отражены Холокост, фронт, эвакуация, национальное самосознание, ненависть к врагу, любовная лирика, повседневная жизнь». Это не сухая хроника – это многоголосие, где каждый голос звучит со своей неповторимой интонацией.
Особую ценность представляют письма первых дней войны, когда военная цензура ещё не успела наложить свою тяжёлую руку. В письме Льва Кассиля от 25 июня 1941 года слышен гнев и решимость человека, который мгновенно осознал масштаб угрозы: «Пора, наконец, набить харю этой сволочи, толстозадому этому гомосексуалисту, новоявленному мессии из фельдфебелей, троглодиту со свастикой».
Но рядом с этим публицистическим пафосом – совсем иные голоса. Письма семьи Левкович из Польши, отправленные в 1940–1941 годах, дышат отчаянием людей, оставшихся в аду. «У меня нет работы и нет хлеба… Я очень истощена», – пишет мать своим сыновьям, уже оказавшимся в Советском Союзе. А в одном из писем – почти физическое ощущение надвигающейся катастрофы: «Сейчас конец пасхальных праздников, и у меня нет никакого настроения писать». За этой фразой – предчувствие скорой гибели.
Дневник Зямы Левина, московского школьника, который вёл записи с декабря 1938 года, поражает своей непосредственностью и одновременно – осознанностью происходящего. Его записи о налётах на Москву в июле 1941 года становятся документом, фиксирующим ужас: «Детоубийцы в германских мундирах – это бешеные звери, которых надо беспощадно истреблять».
Но наиболее пронзительные строки – о смерти девушки, которую он любил: «Они погибли от взрыва бомбы… Зоичка лежала со знакомой улыбкой на застывших устах. Она перед смертью не струсила, она вспоминала тебя, Зяма». Здесь трагедия личная сливается с трагедией всеобщей, и ненависть к врагу обретает совершенно конкретное, почти осязаемое измерение.
Письма из оккупированных территорий – это свидетельства людей, стоящих на краю бездны. Предсмертная записка Розалии Еминой из Ростова-на-Дону, написанная в августе 1942 года, обрывается на полуслове: «Завтра я должна явиться, как еврейка, для расстрела… Прощай, мой дорогой Ёсинька!». Эти строки, написанные накануне гибели в Змиёвской балке, звучат как завещание целого поколения.
Фронтовые письма составляют основу сборника. Они разные – от кратких «жив-здоров» до многостраничных исповедей. Письма лейтенанта Исаака Мазо, адресованные жене, – это попытка удержать связь с мирной жизнью в хаосе войны: «Я жив и здоров, даже не ранен. Надеюсь, таким вернуться к тебе… Боренька! Ты умный, хороший мальчик. Знай, что только мама может создать для тебя жизнь».
Особого внимания заслуживает переписка лётчика Абрека Баршта, Героя Советского Союза. Его письма невесте, а затем жене Елене – это не просто любовная лирика, а документ, показывающий, как любовь становится опорой в смертельной борьбе: «Твоя любовь, охранявшая меня всюду, и сейчас будет хранить меня от несчастий». В этих строках – не пафос, а глубокая человеческая потребность в тепле и надежде.
Эпизод с гибелью Макса Вельтмана, переданный в письме его однополчанина Константина Никонова, лаконичен до жестокости: «Ваш сын погиб смертью героя… это был настоящий герой». Сухость военного извещения резко контрастирует с эмоциональным накалом писем, которые Макс отправлял родным, – в одном из них он упрекает брата за то, что тот оставил бабушку в блокадном Ленинграде: «В твоих руках была жизнь бабушки». Это столкновение семейных драм с исторической катастрофой составляет главную трагическую ноту сборника.
Дневник Исая Хазанова, освобождённого из плена в 1945 году, – это документ исключительной силы. Записи, сделанные после пережитого кошмара, фиксируют не только факты зверств, но и трансформацию человеческой психики. «Многие, обращаясь ко мне, называют меня "папашей" или "эй, старый", – пишет он в июле 1945 года. – Да, это правда. Я здорово постарел… меня состарил плен, меня измучили немцы». Ему было 33 года.
Рассказ о том, как немцы заставили его лежать на земле, а один из них «штык начал пихать мне в задний проход», приговаривая «Иуд – капут», – это свидетельство невыносимого унижения, которое он вынес, скрывая своё еврейское происхождение. И одновременно – свидетельство его стойкости, желания выжить, чтобы рассказать правду.
Сборник отличается безупречной источниковедческой работой. Каждая подборка предваряется биографической аннотацией, содержащей «максимально полные сведения о датах жизни и смерти, местах рождения и проживания, об образовании». Составители провели колоссальную работу с архивами, базами данных «Память народа», «Яд Вашем», Аrolsen Archives, восстанавливая судьбы авторов и адресатов. Как отмечает Илья Альтман, «восстановление биографий личностей, имен, хронологии военных событий – очень сложный, долгий, кропотливый труд».
Орфография и пунктуация писем приведены к современным нормам, но с сохранением авторских особенностей, если они «ярко характеризуют стилистические особенности текста». Это позволяет сохранить неповторимый голос каждого автора.
«Сохрани мои письма…» – это не просто сборник документов. Это акт мемориализации, попытка спасти от забвения голоса тех, кто уже не может говорить. Как пишет Илья Альтман, «сейчас уходит поколение детей участников войны, многим из которых эти письма были адресованы. Станут ли их так же беречь последующие поколения? Не знаю. Мне и моим коллегам очень бы хотелось, чтобы каждый из вас на мгновение задумался: "А что стало с теми письмами и дневниками, которые, возможно, хранились в моей семье?"».
Восьмой выпуск сборника продолжает эту важнейшую работу, возвращая из небытия человеческие судьбы, превращая «пустую статистику цифр» в живые истории, которые «начинают дышать, становятся живыми людьми» . Это – книга, которая должна быть прочитана. Она о нас. И о том, что мы никогда не должны забывать.
Светлана Тиханкина
доцент РГГУ
