В конце декабря 2025 года Науму Сагаловскому исполнилось 90 лет.  Он полон замыслов и творческой энергии. До 120!

Родился в Киеве 30 декабря 1935 года, живёт в Чикаго с 1979 года. Автор одиннадцати сборников стихов. Его стихи вошли в несколько антологий русской поэзии и хрестоматию для российских школ «Шедевры русской поэзии – вторая половина 20-го века».

Тум-балалайка

Авторство песни приписывают Аврааму Эльштейну или Сабине Шпильрейн.

ПО ОБЕ СТОРОНЫ ПОСЛЕДНЕГО МАРШРУТА

Это была не просто находка – целая россыпь удивительных документов. В них рассказывалось о том, как проходило в Эрец Исраэль перезахоронение праха (в данном случае – гроба с телом) Льва (Йегуды Лейба) Пинскера. Но документы обходили молчанием имена тех, кто возложил на себя нелёгкую обязанность вывезти останки идеолога сионизма Льва Пинскера из Советского государства, который задолго до Герцля в своей книге «Автоэмансипация» провозгласил, что евреи должны создать своё государство.

Дорогие друзья!

Стихи и переводы зачастую случаются у меня нежданно, ими делюсь с радостью и в надежде на понимание и созвучие души.

В наши дни это, кажется, ещё важнее, чем прежде. Буду счастлива, если сердца откликнутся на мои строчки. Желаю вам мира и всего самого доброго и прекрасного!

Елена Мардер-Тамаркина

О ЗАБЫТОМ

О забытом не пишется.
Только... – всё ли забыто?
Шторка слабо колышется,
И окно приоткрыто...

Давид Маркиш – известный писатель, сын еврейского поэта Переца Маркиша, расстрелянного по делу Еврейского антифашистского комитета.

Учился в Литературном институте имени Горького и на Высших курсах сценаристов и режиссёров кино. В 1972 году репатриировался в Израиль. Живёт в Тель-Авиве.

Давид Маркиш получил в мире литературы заслуженное признание, являясь автором двух десятков книг, 9 из них вышли в переводе на иврит, 12 – на других языках (в США, Англии, Германии, Франции, Швейцарии, Швеции и Бразилии). Лауреат израильских и зарубежных литературных премий. С удовольствием повторяем слова писателя: «Читайте литературу, а не макулатуру...»

Давид Маркиш – автор журнала «Мишпоха».

Первая публикация рассказа «Жёлтая дорога» в нашем журнале.

Я родилась в Петрозаводске, в северной прекрасной Карелии, среди суровых скал, холодных озёр и бескрайнего неба.

С раннего детства я мечтала познать весь мир, увидеть и описать его красоту, исследовать корни, передать людям свет и любовь. Именно в Карелии я впервые задумалась об истоках жизни на Земле, путях моих предков, почувствовала дыхание поэзии и творчества, пульс древней крови в висках.

Из Петрозаводска нити моей жизни протянулись в Москву, Иерусалим, Витебск, многие другие удивительные места. Моё сердце соединяет в себе северное спокойствие и солнечное восприятие жизни, глубинную мудрость рода и широту мироздания.

Как я понимаю сейчас, мои армейские замашки в студенческие годы ещё не выветрились. Мой друг Арон, с которым мы делили комнату в студенческом общежитии, ещё долго мог вспоминать истории из моей службы, словно был их участником. Какие это имело последствия, я просто обязан рассказать.

Однажды у нас в институте выступал Мессинг – маг и волшебник. Теперь о нём кто хочет говорит как о ясновидце. Для нашего города Хабаровска это было, конечно, событие, для института – тем более.

В тот день я дежурил в институтском профкоме на первом этаже. Выступление Мессинга ждали двумя этажами выше. Моё дежурство уже приближалось к концу, когда забежали две юные второкурсницы в белоснежных халатах и накрахмаленных косынках, щебетали одновременно. Просили денег, не помню зачем. Сегодня одна из них утверждает, что на цветы Мессингу. Другую я немного знал по нашему биробиджанскому пляжу. Звали её Наташа. Небольшого роста, пышные, мелко вьющиеся волосы, быстрый взгляд. Она была поактивнее.

Я, Аркадий Шульман, и Борис Кортин – родственники, причём не такие уж далёкие. Мой дед Абрам Шульман и его дед Моисей Шульман были родными братьями и жили до войны в Витебске. В сентябре 1939 года моего деда отправили в Лиду (ныне Гродненская область), недавно присоединенную к Советской Белоруссии. Потом дед ушёл на войну. И остался лежать в земле
где-то под Погорелым Городищем (ныне Тверская область).

Дед Бориса Кортина работал в Витебске на очковой фабрике и вместе с ней был отправлен на Урал в небольшой городок Суксун, где начал работать завод, выпускавший оптику для фронта. После войны Моисей остался на Урале. У Бориса Кортина в его книге «Есть горы, которые вижу во сне...» подробно описаны эти годы. После войны переписка между родственниками ещё была, а потом, с уходом старшего поколения, связи прервались.

Я нечасто встречался с Наумом Зиновьевичем Кисликом. Более того, это было в ушедшей молодой жизни, когда мне не было ещё интересно общаться со старшим поколением. Помню три-четыре встречи с ним в Москве, причём две из них по печальному поводу – похороны бабушки и деда. Помню его доброжелательный взгляд, какие-то вопросы, скорее всего, по поводу учёбы.

В одну из таких встреч он подарил мне маленькую книжку своих стихотворений с пожеланием.

Наум Кислик приходится мне двоюродным дядей, его отец – родной брат моего деда. Наум жил в Минске, поэтому мы так редко встречались. К тому же после развода моих родителей я вообще не слишком часто встречался с родственниками отца.

Так сложилось, что в моей жизни был плюс один взрослый, который не был ни папой, ни мамой, но был безусловно любящим, понимающим и заботливым. Этим человеком был мой дядя, родной брат отца Наум Зиновьевич Кислик. А ещё он был моим другом. И плюс ко всему он был хорошим поэтом.

Он обладал удивительным тонким чувством юмора. Любил розыгрыши. В парке Горького, куда по утрам в тёплое время года он ходил делать зарядку, показал мне сигаретное дерево. Убедил меня, что такое бывает, сослался на наукой доказанный факт существования хлебного дерева. Признаюсь, я не сдавалась. Но было весело, так как в разбирательства были втянуты папа и Рыгор Барадулин, пришедшие в тот день к Науму.

Интересные факты из истории смоленской синагоги.

Если прогуливаться по Смоленску по улице Маршала Жукова, то непременно обрати внимание на достаточно внушительное здание колледжа телекоммуникаций, располагающееся напротив Дома офицеров. Если взглянуть на до- и послереволюционные фотографии этого сооружения, то узнать его достаточно сложно. Ведь это было одно из красивейших культовых сооружений Смоленска – синагога.

Дело в том, что Смоленск был и остаётся достаточно многонациональным приграничным городом, который очень точно в своём автобиографическом произведении «Летят мои кони» назвал «городом-плотом» наш земляк писатель Борис Васильев:

…Санкт-Петербург, весна 1889 года. В Императорской военно-медицинской академии только что состоялась успешная защита медицинской диссертации. Казалось бы, ничего необычного. На самом же деле подобных работ за всю историю этого учебного заведения ещё не видывали.

Почему? Да хотя бы потому, что её с одинаковым успехом мог бы написать как врач, так и филолог, историк или философ. Тема диссертации звучала так: «Анатомия (нормальная и патологическая) в древнееврейской письменности и отношение её к древнегреческой медицине».

Интересно, что это за «древнееврейская письменность» такая? Неужто доктор имел в виду… Библию?! А при чём тут патологическая анатомия? И как только духовная консистория это пропустила!

Не так давно я начала заниматься историей рода купцов Юдалевичей, но лишь потому, что мой поиск касался других персонажей, которые были тесно связаны с Юдалевичами и выдернуты революцией из России, вынужденные навсегда покинуть её.

Родословная известных сибирских купцов Юдалевичей насчитывала и насчитывает много поколений. К сожалению, полностью проследить их жизнь и деятельность не представляется возможным по той причине, что около полусотни жителей Мариинского уезда Красноярской волости имели такую фамилию, а купцы Юдалевичи были самым многочисленным купеческим кланом.

Для истории революционных и послереволюционных лет XX века в Витебске имя Сарры Израилевны Шейдлиной – одно из главных. Она первая женщина в ряду людей, определявших совокупный портрет этого жестокого, кровавого времени. Сарра Израилевна Шейдлина, первая жена комиссара Семёна Крылова, в Витебске работала с апреля 1917 года. С июня 1917-го по июль 1918-го  была секретарём губкома РКП(б) и членом губисполкома. Представляла Витебск на II Московской областной конференции РСДРП (21 – 24 июля 1917 года). Входила в состав Витебского военно-революционного комитета. В 1918 – 1919 возглавляла губернский отдел образования.

26 октября (8 ноября) 1917 года Витебский губком РСДРП(б) образовал Военно-революционный комитет, который назначил подпоручика Крылова начальником Витебского гарнизона. По решению Витебского губкома партии он стал комендантом города. Первыми военными комиссарами стали Семён Николаевич Крылов и Витовт Казимирович Путна (утверждены в должности
16 мая 1918 года). Семён Николаевич Крылов был назначен Всероссийской Коллегией по организации Красной Армии ответственным Комиссаром по Витебской губернии. Витовт Казимирович Путна отвечал за взаимодействие военного комиссариата с воинскими частями.

Жителям Беларуси известны имена земляков – советских разведчиков Алексея Ботяна, Кирилла Орловского, Наума Эйтингона, Петра Ивашутина, Якова Серебрянского, Александра Рабцевича, Михаила Мукасея, Юрия Дроздова. Имя главы нелегальной резидентуры в Германии и других странах майора госбезопасности Фёдора Парпарова известно только некоторым.

14-летний конторщик в лесоэкспортной фирме в Риге, а затем конторщик в Народном банке Санкт-Петербурга стал выдающимся советским разведчиком, не допустившим ни одного провала. В истории спецслужб такое случалось редко.

В апреле 1991 года, проходя по улице Замковой, с удовлетворением отметила, что на торце здания при входе в Замковый тупик – так называется улочка в центре Гродно, служившая некогда входом в гетто № 1, – висит мемориальная доска, посвящённая двадцати девяти тысячам евреев, погибших в двух гродненских гетто. Удовлетворение было глубинным, основательным: история расставляет всё на свои места! – но времени задержаться не было.

Откуда мне было знать тогда, что через двадцать два года четверо людей, которые сфотографировались около этой доски на её открытии мартовским холодным днём 1991 года, неожиданно станут для меня центром притяжения на долгие годы?..

«Жаль, что у меня не было пистолета»

Мария Грейфин фон Мальцен встретила Ганса Гиршеля в 1939 году. В доме своей бывшей школьной учительницы. Гансу было в то время 39 лет, а ей – 30. Его еврейская мама была против «нацистской немки».

В феврале 1942 года, после того как мать Ганса отослали в лагерь Терезиенштадт, он перешёл жить к Марии. «Уже в октябре 41-го, – вспоминала Мария, когда прозвучало: "Я хочу видеть Берлин, очищенный от евреев", – я поняла, что Ганса необходимо спрятать. Тогда же начались высылки евреев из Берлина на восток, в Польшу. Я знала, что значит высылка на восток – это концлагеря и смерть. Солдаты возвращались на отдых домой и рассказывали, что творится в концлагерях. Ужасные рассказы».

Я объехал и обошёл многие белорусские местечки. Удивлялся и любовался, в каких красивых местах они расположены – на берегу озёр и рек, окружённые сосновыми лесами и дубравами.

Местечки с многовековой историей были когда-то основаны богатыми и властными людьми, и, конечно, выбирали они для своих владений красивые места, вид которых услаждал глаза и душу. А люди, которые здесь жили из поколения в поколение, относились к местечкам не только как к месту своего земного пребывания, а как к чему-то родному, берегли и лелеяли, заботились о том, что досталось им в наследство.

И всё же Свирь – местечко, а ныне городской посёлок в Мядельском районе, расположено в особом месте.

Я попал в непростую ситуацию: и как автор статьи о Григории Львовиче Эйдинове, и как редактор «Мишпохи».

Журнальная площадь ограничена, а поставить надо большое количество запланированных и подготовленных материалов, чтобы «Мишпоху» читали люди разных возрастов, разных интересов.

С Григорием Эйдиновым заочно знаком давно. С интересом слежу за его творчеством (спасибо интернету). Его родственник Михаил Эйдинов, мой давний друг, который мне не раз рассказывал о художнике. От Миши я узнал, что Эйдиновы из Лядов – когда-то еврейское местечко в Дубровенском районе Витебской области. Исторически Ляды были знаковым местом для иудаизма и еврейской истории. Они связаны с жизнью и написанием книги «Танья», фундаментального труда хасидского учения ХАБАД. Работу над ней рабби Шнеур-Залман (Альтер Ребе) завершил в конце XVIII — начале XIX веков, при этом значительная часть её проходила в местечке Ляды. Правда, сегодня Ляды мало чем напоминают исторические времена.

Мне жаль, что нашей славы звуки
Уже нам чужды; что спроста
Из бар мы лезем в tiers-état
А.С. Пушкин, Езерский

В семидесятые годы прошлого века Виль Липатов был одним из самых популярных советских писателей. Его произведения печатались большими тиражами и неоднократно экранизировались (кто не помнит детектива Анискина?).

Оценку творчества Липатова оставим литературным критикам, а вот семейная история писателя – тема практически не исследованная, окружённая легендами, наслоениями и вымыслом.

К столетию со дня рождения художника Абрама Рабкина.

...Я всегда хотела найти человека, который бы любил больше искусство в себе, чем себя в искусстве. И мне повезло, я нашла такого человека – Абрам Исаакович Рабкин. Очень талантливый, очень искренний, очень добрый. Мне кажется, что он больше любил героев своих картин, чем себя в этих картинах. Мы называем его бобруйским художником, хотя половину жизни прожил в Ленинграде – Петербурге.

Марк Иехие́льевич Фре́йдкин (14 апреля 1953 – 4 марта 2014) – советско-российский поэт, прозаик, переводчик, автор и исполнитель песен.

Писать о Марке Фрейдкине и тяжело, и не хочется. Вернее, так: тяжело и не хочется рассказывать про него «с нуля» кому-то, кто о нём совсем ничего не знает. Преобладает ощущение, что как надо всё равно не расскажешь. И непреодолимое желание как можно скорее дать возможность высказаться самому Марку. Скорее поставить этому человеку песенки Марка или хотя бы дать что-то прочесть. И, конечно, нетерпеливо спросить: «Ну как тебе?» И как же показательна реакция вновь услышавшего для любого, кто любит и знает всё это наизусть уже давным-давно!..

И хоть, как говорила Татьяна Гнедич, «публика дура, и Феб с ней!» (Марк цитировал – видимо, было это близко и ему), всё равно хочется, чтобы человек понял. А понявший – на самом деле – как кажется, полюбит точно. Невозможно не полюбить.

Помнится, в году 1963-м, когда учился я в Пензенском училище, возвращался из родного Бобруйска, проездом через вожделенный Минск, в опостылевшую тогда Пензу. В художественном музее Минска проходила выставка белорусских художников. Я наслышан был о ней от моего товарища по изокружку Дома пионеров, которому повезло учиться в Минске. Особенно он хвалил живопись своего учителя, бунтовщика тех времён, Леонида Щемелёва.

До московского поезда было время,  и я отправился в музей. Мало что впечатлило меня на этой выставке. Тот же махровый соцреализм, что и у пензенских официальных борзописцев. Впечатлили лишь лихо «врубленные» мастихином стаканы с киселём в «Рабочей столовой» Мая Данцига, элегантный и лаконичный «Женский портрет» Леонида Щемелёва и его графический лист «Портрет художника И. Басова». Большая голова, стильно нарисованная углем на весь лист. Большие, с невероятной печалью глаза врезались надолго в моё сознание…

Здравствуйте, Димочка!

Снова пишу Вам и приглашаю Вас на второй "Мелтон". Мы учимся с 4.05 и до 29.07. Напишите мне, пожалуйста, можете ли Вы приехать?

C уважением,
координатор программы "Мелтон": Мириам Кайданова.

Я ждал этого приглашения, но до конца мало верил, что это произойдёт!

В 2003 году я уже прошёл полный курс на программе Центра еврейского образования «Мелтон» на базе Еврейского университета в Иерусалиме, предназначенный для повышения квалификации преподавателей и руководителей общин в диаспоре, занимающихся еврейским образованием.

И вот меня приглашают второй раз – случай исключительный!

Илья Лазерсон – известный российский шеф-повар, не только настоящий мастер своего дела, но и остроумный рассказчик-эксперт, с потрясающим чувством юмора. Он ведёт несколько проектов на телевидении и в интернете, является автором большого числа кулинарных книг. Себя он шутливо называет врагом долголетия, поскольку между «вкусно» и «полезно» всегда выбирает «вкусно».

Будущая звезда кулинарного искусства родился весной 1964 года, в интеллигентной семье. Однажды мой собеседник удивил учителей своей школы с усиленным изучением английского, написав в сочинении о выборе дальнейшей профессии, что хочет стать настоящим поваром. И его детская мечта в полной мере сбылась, сегодня он  популярен, невероятно востребован и мега  профессионален, а самое главное, блестяще умеет рассказывать о сложном – просто, доступно и понятно. Но обо всём этом – в нашей откровенной беседе.

Современный быстро меняющийся мир возвёл в ранг новой религии мультикультурность и глобализм, которые неизбежно отрывают членов каждого общества от своих корней. Но еврейский народ не может допустить подобной потери национальной идентичности.

Стремясь сохранить религиозные и культурные традиции, евреи стали всё чаще обращаться к истории своих семей, к своим «духовным скрепам». Примером бережного и заинтересованного отношения к семейной памяти стал выпущенный в издательстве «Книжники» сборник очерков «Ехали в трамвайчике Соловей и Зайчики…», составителем и одним из авторов которого является Борис Зайчик. Подозрения в легкомысленности, которые могли бы возникнуть из-за такого необычного названия, снимает подзаголовок «O раввинской династии Зайчик, Мануиле Соловье и не только».

Книга «Полвека в музее» о директоре Самарского областного художественного музея Аннэте Яковлевне Басс написана её дочерью Натальей Басс, наверное, с пелёнок знавшей музейные дела, слышавшей об экспозициях, архивах, радостях и распрях, которые не минуют ни один коллектив.

Поэтому книга, вышедшая в «Директорской серии» издательства «Гараж» (Москва, 2026) – это не просто биография человека, который был полвека связан с музеем, что само по себе уникальное явление, а живое, тёплое повествование дочери, наполненное не только историческими, но и бытовыми деталями.

Книга хорошо издана, с большим количеством фотографий, которые иллюстрируют жизнь Аннэты Яковлевны не только с младенчества, но даже захватывают её родословную. Фотографии из семейного архива. На первых страницах снимок семьи Хейфец, сделанный в Самаре в 1907 году. Дедушка Аннэты Яковлевны был купцом
1-й гильдии Львом Филипповичем Хейфецом. Он женился на Анне Григорьевне, в честь которой и назвали девочку Аннэтой, в 1891 году в Орше, и через десять лет всей семьёй с четырьмя детьми перебрались в Самару. С той поры и начался самарский период жизни этой семьи.

Американские истории автора журнала «Мишпоха».

То была авантюра чистой воды: отправиться покупать машину, не имея ни малейшего представления о марке, технических характеристиках, цене…

Друг позвонил: «Еду завтра на дилерскую за машиной. Поедешь со мной?». Я ответил утвердительно. Решил, что в любом случае покупать придётся (как же в Америке без авто?), а тут как раз случай представился.

Друг знал, чего хотел, он был нацелен на «Олдемобиль» автогиганта «Дженерал моторс». А я, памятуя заграничную «Таврию», которой владел до отъезда, присматривался к компактной машине.