Мои предки — литваки, выходцы из Шауляя. Фамилия Шевелев — один из вариантов перевода «человек из Шауляя». Дед родом из Горок Могилёвской области, из самого краябывшей черты оседлости. Казалось бы, обычная семейная история, но именно она привела меня к открытию, которое перевернуло моё представление об идишском мире и которым я хочу поделиться с читателями «Мишпохи».
В 2005 году я впервые приехал в Беларусь — и, как говорят, «заболел» этой землёй. Я стал приезжать сюда не только летом, но и в другие времена года, возвращался снова и снова. Меня захватили остатки идишкайта, который заключался не только в немногочисленных ещё живых тогда свидетелях эпохи, но и в архитектуре местечек, в самом рельефе земли, в перелесках и, конечно, в старых еврейских кладбищах. Я начал собирать истории, рисовать портреты, записывать воспоминания — например, замечательный рассказ о еврейском кладе в Верхнедвинске, услышанный от местных старожилов.
Предчувствие цвета
Ещё читая Бабеля, я запомнил упоминание о том, что еврейские надгробия были цветными, раскрашенными. Однако с 1990-х годов, когда стали публиковаться серьёзные исследования еврейского надгробного искусства Украины и Молдавии, никакого цвета там не фигурировало. Только резьба, только камень. Но я художник, и тема цвета была для меня принципиальна. Я не мог поверить, что в огромном ареале идишской культуры надгробия были монохромными. Тем более, что на черно белых фото из экспедиции Ан-скго 1912-1914 гг угадывался цвет.
Я начал целенаправленно искать. Объездил десятки кладбищ — научные экспедиции их описывали, восстанавливали, но на цвет по‑прежнему никто не обращал внимания. И вот осенью 2014 года я оказался в городе Краслава (сейчас Латвия, а когда-то — Витебская губерния, та самая черта оседлости). Местное еврейское кладбище частично изучено, там даже работали волонтёры и экспедиция Сефер (Москва). Но была одна зона — овраги, бурелом, непроходимые колючки кустарника, — куда официальные экспедиции просто не могли зайти. Летом туда не пробраться. А я приехал поздней осенью, в хорошую погоду, и решил рискнуть.
Викинги в мохнатых плащах.
Я залез в кусты, продрался сквозь дебри — и передо мной, словно викинги в мохнатых бурках из мха, выросли огромные надгробия. Это были мацевы, которых не касалась глаза человека с 1941 года. И на них сохранился цвет.
Не просто следы краски — а целые композиции, раскрашенные в несколько тонов. Среди нескольких десятков камней особенно выделяется могила Гирша с изображением оленя, датированная 1871 или 1878 годом. Там же — целая плеяда резных и расписных памятников, созданных на протяжении тридцати с лишним лет, с 1871 по 1905 год. Позже, обследуя соседнюю Друю, я убедился: цвет присутствовал повсеместно. Так я пришёл к выводу, что весь мир идишских надгробий внутри черты оседлости изначально был расписан. Это было не исключение, а норма. Огромный пласт еврейского изобразительного искусства, до сих пор практически не изученный.
Дело не только в камнях
Сейчас я свободный художник, и все экспедиции провожу за свой счёт. Сплю в синагогах, разговариваю с людьми, собираю и фиксирую уходящую натуру. Самое тревожное: белорусская часть черты оседлости ещё хранит множество нетронутых кладбищ, но камни уходят под землю, зарастают, а при любой реставрации уникальный цвет необратимо теряется. Эту информацию нужно спасать сейчас, пока она не исчезла навсегда.
Потому я и решил поделиться своей историей с читателями «Мишпохи». Возможно, кто-то вспомнит рассказы бабушек и дедушек, укажет на неизвестные мне захоронения или просто заинтересуется темой. Я продолжаю поиски и верю, что цвет ушедшего мира ещё можно сохранить хотя бы в памяти, в фотографиях, в рисунках. А подробный рассказ о каждом из найденных камней — о их символике, красках и именах — я надеюсь представить в следующих номерах журнала.
Павел Шевелёв,
художник (Москва)
+79162254772
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.
https://t.me/Pavel_Shevelev_1975
На снимках: фрагменты расписных мацев с еврейского кладбища в Краславе. Фото автора.
