Семья Мовши Пэна никогда не была зажиточной, скорее наоборот, считали каждый грош, а после смерти отца и вовсе очень голодали, в доме не всегда был хлеб, а если и был – то самый дешевый, солдатский, стоивший грош фунт. Обычно вечером в семье был вопрос: «Есть ли у нас хлеб?». Если кто-либо отвечал, что есть, то все делались весёлыми, о большем никогда не мечтали.

Однажды, когда в доме не было хлеба Юрий Моисеевич, играя в городки на площадки, нашёл на земле пятачок и все братья были обрадованы. Его снарядили купить сырников на один грош, а на остальные – хлеба. Устроили в укромном местечке пир, чтобы никто не мог помешать необычному наслаждению. Этот день Пэн запомнил на всю жизнь, и не раз вспоминал найденный пятачок.

Голод преследовал Пэна в детстве, потом был относительно сытый промежуток, когда будущий художник жил у мастера вывесок в Двинске. Мать, готовя его к отправлению, всю ночь не спала и шила шапку. Сапоги взяли у старшего брата. Работать у мастера приходилось очень много. Сам он исполнял малярные работы, а Юрию Моисеевичу поручал написание этикеток для аптек и прочие тонкие работы.

Когда Пэн приехал учиться в Академию в Санкт-Петербург голод «догнал» его.

Впрочем, голод, хотя и ощущался каждый день, всё же был не главным препятствием на пути к постижению профессии.

До поступления в Академию Юрий Моисеевич учился только еврейскому языку, а русский уже изучил в Академии. До Академии он прочёл две русские дешевенькие книжки («Елену Прекрасную», «Тайны г. Мадрида»).

Учителями Юрия Моисеевича в Академии были: И.Е. Репин, П.П. Чистяков, Лаврецкий, фон Бок, Шамшин и генерал Исаев.

Всеобщим любимцем обучающихся был Павел Петрович Чистяков. Юрий Моисеевич вспоминал о нём с особой любовью.

До экзаменов пришлось Пэну некоторое время жить в Петербурге и готовиться к поступлению, а денег на жизнь не было.

Знакомый Юрия Моисеевича архитектор Гиршевич посоветовал ему взять платную работу и сходить к Исаеву и попросить его принять в Академию в качестве ученика, а не вольнослушателя.

Юрий Моисеевич послушался Гиршевича и пошёл в Академию, где в канцелярии Исаев принимал просителей.

Юрий Моисеевич показал ему свои рисунки. Исаев посмотрел и заявил: «Да, господин Пэн... Но я ничего не могу сделать Вам» и ушёл.

Архитектор Гиршевич познакомил Юрия Моисеевича с художником Исааком Львовичем Аскназием. Он хорошо отнесся к Пэну, были почти земляками. Аскназий из соседней с Ново-Александровском Дриссы. Познакомил Гиршевич Пэна с другими художниками, окончившими Академию и для усовершенствования посылаемыми заграницу. Все они давали дельные советы. Советы помогали в жизни, но не кормили.

Для подготовки к экзаменам вольнослушатели евреи образовали группу в 10 человек и брали уроки. На это уходили с огромным трудом заработанные копейки.

Из этой группы в Академию выдержали экзамен и поступили действительными учениками только двое: Юрий Моисеевич Пэн и его земляк Марк Соломонович Иоффе.

Во время обучения в Академии Пэн буквально нищенствовал.

Иногда братья присылали рублей по десять, что улучшало его положение на короткое время.

Один раз, испытывая голод и не имея денег, Юрий Моисеевич, после вечерних занятий в Академии, стоял около Невы, не зная, что делать. Погода была скверная, была грязь, шёл вперемежку снег и дождь.

К нему подошла сгорбленная старушка и попросила: «Паренёк, родимый, сделай милость, возьми пять копеек и поставь свечку вот в этой часовне» (домик Петра Первого).

Юрий Моисеевич понимал, что ему как еврею, неудобно идти в часовню. Но он несколько раз видел, проходя мимо неё, как сторож тушил свечи, как только уходили из часовни поставившие их и потом продавал вновь приходящим.

Решился и Пэн использовать создавшуюся ситуацию. Он взял пятачок и купил на него еды. А когда голод перестал его донимать, вспомнил пятачок, найденный в детстве. 

Аркадий Шульман