Фамилия моей прямой мужской линии – Эрастовы. Она была у прапрадеда, прадеда, деда и отца, то есть под ней должен был родиться и я. Родился, однако, Алексеевым из-за фантазий бабушки, которая после развода с дедом и его эмиграции в Америку сменила фамилию и себе, и моему папе, тогда ещё ребенку. Быть Федором Алексеевым мне не очень понравилось, поэтому в Израиле я назвался Дор Шабашевиц. Еврейскую фамилию пришлось брать из другой линии, ведь тогда я ещё не знал, что мои Эрастовы – тоже евреи.

Я немало писал на форуме «Еврейские корни» (а один раз уже и в «Мишпохе») о еврейских линиях, которые изучаю не первый год. Это предки мамы маминой мамы Муси Хаимовны Шкляр из Витебска и Лепеля и предки мамы папиного папы Зинаиды Викторовны Житомирской из Мариуполя, Таганрога и Днепра. Недавние архивные находки открыли для меня новую линию – вопреки русскому звучанию имени, евреем на все сто процентов был и папа папиного папы, муж Зинаиды – Олег Матвеевич Эрастов.

Олег Матвеевич был человеком неординарным. Он родился в 1918 году в Москве. С подростковых лет собирал библиотеку редких книг, которые помечал личным штампом. Особенно его интересовали труды по астрономии. Дружил с футуристами: на одном аукционе недавно всплыла книга с его штампом и подписью от автора – поэта Алексея Кручёных – с призывом к Олегу закончить работу над собственной книгой. Хотя Олег не получил высшего образования, он много лет работал лектором Московского планетария, публиковал в газетах всего Советского Союза научно-популярные статьи о космосе, которые переводились на другие языки, и ездил в просветительские экспедиции – читать лекции на Крайнем Севере.

Личная жизнь Олега Эрастова была запутанной: моя прабабушка Зинаида, в браке с которых родился мой дед Константин, – это первая жена. Второй женой была учительница Нина Лесина, третьей – Лидия Подольская, и у них тоже рождались дети от Олега. Сохранились воспоминания Лесиной, где она описывает Олега как интересного человека и собеседника, но не лучшего мужа и отца – упоминаются измены, нежелание помогать по дому и, наконец, уголовное дело за содержание притона. Действительно, если верить прессе тех лет, Олег обучал молодых девушек из провинции манерам и сводил их с представителями творческой и политической элиты, искавшими «лёгкой любви». Впрочем, потомки считают, что Олег играл далеко не главную роль в этом предприятии и вынуждено взял на себя вину неприкосновенных «коллег» из номенклатуры.

Эти и другие факты из жизни прадеда я собирал несколько лет, но ни один из них не помог разобраться в его происхождении. Слухи о его еврействе в семье ходили, но я им не особенно доверял – фамилия Эрастов более характерна для русских и эрзян, и даже теория о грузинских князьях Эристовых на правах красивой догадки казалась правдоподобнее. Но копание в архивах в сочетании с поиском и расспросом дальних родственников слухи о еврействе подтвердило и даже доказало.

Частная исследовательница Мария Эндельман раздобыла по моей просьбе запись о рождении Олега с именами его родителей, а дочь Олега и Нины Евгения подсказала девичью фамилию его матери. Отцом оказался адвокат Московской коллегии защитников Матвей Александрович Эрастов, матерью – Юлия Наумовна Баумштейн.

С мамой понятно – делаем пометку, что по Галахе Олег еврей, но отец-то всё ещё мог оказаться русским, эрзянином, грузином или ещё кем-то? Мог, но не оказался: юрист Матвей Александрович Эрастов в московских адресных книгах и газетах появляется в начале 1920-х, а в 1919 году в них последний раз упоминается подозрительно похожее имя Матвея Александровича Эльтермана – тоже юриста, которого тогда выбрали народным судьей.

Архивного следа до революции М.А. Эрастов не оставил. Адвокат должен был где-то получить юридическое образование, где-то работать и до Московской коллегии защитников, если учесть, что в записи о рождении Олега возраст отца – 39 лет. Но М. А. Эрастов нигде не учился и не работал – потому что его не существовало. Эльтерман и Эрастов – одно лицо, Матвей Александрович сменил фамилию в 1920 году.

И вот по Матвею Александровичу Эльтерману дореволюционных источников предостаточно: в 1893 году он упоминается как воспитанник 4-й Одесской гимназии, в 1900 году как слушатель юридического факультета Новороссийского университета, в 1908 году как судебный следователь в местечке Курисово, в 1912 году как товарищ прокурора Оренбургского окружного суда, а в 1918 – среди юристов Москвы.

В переписи 1897 года 17-летний гимназист М.А. Эльтерман записан в Одессе на улице Ямской, нынешней Новосельского, живёт с родителями, бабушкой и служанкой. Отец – Александр Эрастович Эльтерман, уроженец местечка Радошковичи Вилейского уезда Минской губернии, «служит по вольному найму в полиции, заведующий столом уголовного сыска», личный почётный гражданин. Мать – Розалия Павловна, уроженка Николаева, а с ней и её мать – Люба Матусовна Пашковская из Бобруйска. Александр и Розалия записаны православными, а Люба – иудейкой. Нет сомнений, что евреями были и родители Матвея, просто они приняли крещение – может быть, для повышения социальной мобильности.

Отчество, выбранное отцом Матвея при переходе в православие, объясняет и выбор новой фамилии моего прапрадеда. А у их потомков, с которыми я связался во время своих поисков, сохранилась семейная легенда о том, откуда взялся некий Эраст – якобы Александр выбрал себе отчество в честь одноименного героя «Бедной Лизы» Карамзина.

Литературному прообразу соответствовала не только жизнь Олега – по три раза были женаты и его отец Матвей, и его сын Константин, мой дед, у которого к тому же было девять детей. Константин Олегович Эрастов тоже был неординарным человеком: в юности он был толстовцем и устроил «хождение в народ» – пошёл вместе с первой женой Татьяной Гдальевной Танхилевич работать учителями в сельскую школу. Позднее он стал одним из первых исследователей и разработчиков технологии машинного перевода. В 1970-х годах московская квартира Эрастовых была важным местом встреч для диссидентов и свободных художников – Константину и Татьяне как хозяевам «салона» посвятил стихотворение их частый гость Геннадий Айги.

В 1978 году Константин Олегович Эрастов эмигрировал в Америку, забрав с собой первую и третью жену и всех их детей. В России осталась только вторая жена, моя бабушка, и их единственный общий сын – мой папа. Из Нью-Йорка Константин много лет писал письма своему другу Григорию Натапову – недавно мой отец связался с ним и получил копию переписки. Это интересный документ эпохи, по стилю напоминающий Довлатова. Константин умер в 1996 году и был похоронен на одном из еврейских кладбищ штата Нью-Джерси.

Многочисленные дети Константина от разных браков разбрелись по миру от Франции до Австралии, и один из них – мой дядя Алексей Эрастов – взял имя Элиша Альтерман и стал раввином в Иерусалиме. О его фамилии я знал давно, но только сейчас понял, что это не авторская выдумка, а восстановление исторической справедливости. Многое прояснилось, но всегда есть куда копать – радошковичских предков Александра Эрастовича Эльтермана и его еврейское имя до крещения я пока не нашёл.

Дор Шабашевиц