ГАДАНИЕ НА КАРТАХ

Прощались мы с друзьями просто: обошли всех, и сказали, чтобы не ждали. В те годы и крохотной мысли не было, что сможем когда-то встретиться. Последней навестили Галю S.  Она жила в семейной части гостиницы-общежития «Молдовы-филм».  Галя видела, что мы с женой растерянны перед предстоящей сменой жизни – и решила нас поддержать самым надёжным на тот момент способом: гаданием!  Я никогда не видел, чтобы она гадала – думаю, что это была её психотерапия для нас. Карты Гали говорили нам только о светлом будущем в неизвестной стране.
Это повысило наше настроение: мы и сами в тот момент верили, что карты не врут!

Башке была единственной девушкой в Гродненской губернии, которая ездила верхом не хуже иного помещика. Её отец был богатым местным арендатором. Он брал в наём поля, луга, сотню коров.

Если Башке выезжала погулять по окрестностям Бреста, то всегда только на бричке, запряжённой парой лошадей, и Янкл, её кучер, держа в руках плеть с красной кисточкой, сидел на обтянутом передке брички прямо и гордо, как будто вёз царскую дочь.

Полчаса тщательно чистил Янкл свои сапоги, прежде чем выехать с хозяйкой в город.

Голубые глаза Башке и её маленький, горделиво вздёрнутый, упрямый подбородок демонстрировали задор и привлекательность, словно говорили всему миру: «Ну, кто меня превзойдёт?»

Иногда помещик, проезжая через лес, встречал бричку Башке. Обычно он останавливал свою карету и заводил с девушкой беседу:

ИСТОРИЯ ОДНОГО АРХИВА

После смерти поэта Михаила Гиттермана его жена Юдифь написала биографический очерк о своём муже. Но, увы, очерк не был в то время опубликован. Казалось, что память о Михаиле Гиттермане канула в небытие. А потом и хранившийся в семье архив поэта стал раскалываться, как льдина.

К вдове Гиттермана обратился некто И. Кингуров, который пообещал "увековечить в печати жизнь М. И.". Для этой цели ему была передана львиная часть архива. Но увековечение не состоялось, скорее всего, И. Кингуров ни строчки не написал. И архив Михаила Гиттермана он не вернул, хотя и обещал возвратить по первому требованию.
После смерти Юдифи семейный архив по наследству перешёл к Давиду Фудиму – племяннику, которого после его возвращения с войны приютила семья Гиттерман. В доме его считали сыном. К нему обратился Захар, младший брат Михаила Гиттермана, с требованием передать ему часть рукописей брата – на память. Выдержать напор Захара было невозможно, и ему была вручена толстая тетрадь: военные дневники Михаила Гиттермана. Вскоре Захар переехал из Москвы к племянницам в порт Ильичёвск (близ Одессы). Там он и умер.

ИСТОРИЯ, О КОТОРОЙ Я ХОЧУ РАССКАЗАТЬ НЕОБЫЧНА

С её героями я столкнулся в жизни, и дело тут не в соблазне блеснуть известными именами, а в причине, из-за которой историю эту хочу рассказать.
Для меня же она, как ни странно, началась в Центральных банях в Москве, в середине восьмидесятых, когда от солидного на вид человека я услыхал: известное дело, евреи воевали в Ташкенте…
Прервусь на мгновение, чтобы поведать рассказ Бори Флигельмана, красивого улыбчивого мужчины, мужа моей двоюродной сестры. С восемнадцати лет шагал он по дорогам войны, дошёл до Берлина. Возвращались героями. В поезде, а он шёл несколько дней, “люто бились со змием”.