Что интересного может быть в обычной банкноте?
Когда в «Книжном клубе Анны Малышевой» нам предложили написать этюд на тему «Десять шекелей», я немного растерялась. Ну что интересного может быть в обычной банкноте? – недоумевала я.
Ответ нашёлся неожиданно. Стоило мне внимательнее всмотреться в старую десятишекелевую банкноту, как она поведала мне историю моего народа: от исхода евреев из Египта до массовой эмиграции из СССР.
…Голда Меир, четвёртый премьер-министр Израиля и единственная женщина, занимавшая этот высший государственный пост, была запечатлена на израильских банкнотах дважды. Впервые в 1984 году на банкноте в 10 000 старых шекелей, а после денежной реформы 1985 года – на банкноте в 10 новых шекелей. На обеих купюрах, выполненных в оранжево-коричневых тонах, напечатаны: портрет Голды Меир, фотография её исторического визита в Московскую хоральную синагогу и легендарная фраза «Отпусти народ мой!»
Когда я познакомилась с историей создания этих банкнот, то поняла, что это не просто дензнаки, а хранители памяти.
Голда и советские евреи
В Москву она прибыла 2 сентября 1948 года. Ей было 50 лет, и звали её Голда Меерсон (Голдой Меир она станет позже, в 1956 году).
Больше всего Голду волновала судьба советского еврейства. Во времена «Железного занавеса» она снова и снова поднимала вопрос о разрешении евреям СССР эмигрировать в Израиль. Но эти попытки отвергались официальными лицами с формальным ответом: евреям СССР незачем куда-то эмигрировать, поскольку они не испытывают дискриминации по национальному признаку.
Сразу после того, как Голда вручила верительные грамоты министру иностранных дел СССР В. Молотову, она приступила к своей главной миссии: восстановлению связи с евреями СССР.
Из автобиографии Голды Меир «Моя жизнь»:
«Тридцать лет, с самой революции, мы были с ними разлучены и почти ничего о них не знали. Какие они? Что еврейского осталось в них, столько лет проживших при режиме, объявившем войну не только всякой религии, но и иудаизму как таковому, и считавшем сионизм преступлением, наказуемым лагерями или ссылкой?»
Исторический визит в Московскую хоральную синагогу.
«Евреи остались евреями»
В первую же субботу пребывания в Москве, все работники посольства отправились в синагогу на Архипова. Однако самым сильным потрясением для Голды стало то, что произошло после службы, по дороге в гостиницу.
Из автобиографии Голды Меир «Моя жизнь»:
«Только успела я отойти, как меня задел плечом старый человек – и я сразу поняла, что это не случайно.
«Не говорите ничего, – шепнул он на идиш. – Я пойду вперёд, а вы за мной».
Немного не доходя до гостиницы, он вдруг остановился, повернулся ко мне лицом, и тут, на прохваченной ветром московской улице, прочёл мне ту самую благодарственную молитву – «Ше-эхейяну», ту самую, которую прочитал рабби Фишман-Маймон 14 мая в Тель-Авиве.
Я не успела открыть рта, как старый еврей скрылся.
Я вошла в гостиницу с полными слёз глазами, ещё не понимая, реальной была эта поразительная встреча или она мне пригрезилась.»
Ровно через месяц после прибытия Голды в Москву, 3 октября 1948 года, наступил праздник Рош ха-Шана. Это был первый Новый год, который молодое Государство Израиль отмечало после своего провозглашения.
Если первое посещение синагоги прошло почти незамеченным, то визит на праздник Рош ха-шана неожиданно превратился в мощную демонстрацию еврейского национального единства. Израильского посланника встречали как новоявленного мессию, некоторые в экстазе целовали края её одежды. По «приблизительному подсчёту» в этом Б-гослужении, по сути ставшем празднованием возрождения еврейского государства, участвовало до 10 000 человек.
Из автобиографии Голды Меир «Моя жизнь»:
«В первую минуту я не могла понять, что происходит, и даже – кто они такие. Но потом я поняла. Они пришли – добрые, храбрые евреи – пришли, чтобы быть с нами, пришли продемонстрировать своё чувство принадлежности и отпраздновать создание государства Израиль. Через несколько секунд они обступили меня, чуть не раздавили, чуть не подняли на руках, снова и снова называя меня по имени.
Только и сумела я пробормотать, не своим голосом, одну фразу на идиш: «Спасибо вам, что вы остались евреями!»
…Я поняла одно: Советскому Союзу не удалось сломить их дух; тут Россия, со всем своим могуществом, потерпела поражение. Евреи остались евреями.»
Нечто подобное имело место и позже, 13 октября, когда Голда посетила синагогу в Йом Киппур (Судный день). Нерелигиозная Голда провела в синагоге целый день и постилась первый раз за много лет.
Из автобиографии Голды Меир «Моя жизнь»:
«В Иом-Киппур (Судный день), который наступает через десять дней после еврейского Нового года, тысячи евреев опять окружили синагогу – и на этот раз я оставалась с ними весь день. Помню, как раввин прочитал заключительные слова службы: "Ле шана ха баа б'Ирушалаим" ("В будущем году в Иерусалиме"), и как трепет прошёл по синагоге, и я помолилась про себя: "Господи, пусть это случится! Пусть не в будущем году, но пусть евреи России приедут к нам поскорее!"
Но и тогда я не ожидала, что это случится при моей жизни.»
Раввин с таким чувством произнёс молитву, что вызвал прилив бурного энтузиазма у молящихся. Слова «В будущем году в Иерусалиме» были подхвачены огромной толпой. Люди дождались окончания службы и двинулась вслед за Голдой и израильскими дипломатами до гостиницы «Метрополь». Подобных массовых несанкционированных демонстраций Москва не знала с осени 1927 года.
Давид Хавкин и советские евреи на израильской банкноте
Из автобиографии Голды Меир «Моя жизнь»:
«Кто-то сфотографировал эту новогоднюю толпу – наверное, фотография была размножена в тысячах экземпляров, потому что потом незнакомые люди на улице шептали мне еле слышно (я сначала не понимала, что они говорят); "У нас есть фото!"»
…Когда по столице поползли слухи о визите израильского посла в Московскую синагогу, об этом узнал 18-летний Давид Хавкин. В тот день он пришёл со своим фотоаппаратом, и ему удалось сделать уникальные кадры огромной ликующей толпы советских евреев, окружившей Голду.
Договорившись с торговками, которые тогда промышляли неподалеку от синагоги, парень начал распространять через них размноженные фотографии. Идёт еврей на субботнее богослужение или праздник, а ему торговка предлагает: «Не интересуетесь ли карточками?». Фотографии стали настолько популярными, что в один прекрасный день их, светясь от радости, показал Давиду его ничего не подозревающий отец: «Смотри, Давид, что у меня есть!»
Через много лет одна из тех фотографий, сделанных Давидом Хавкиным, была напечатана на банкнотах, выпущенных Банком Израиля, – как одно из самых выдающихся событий в биографии израильского политика Голды Меир.
Благодаря Давиду, на израильской банкноте рядом с Голдой Меир навсегда остались безымянные советские евреи – те, кто осенью 1948 года не побоялся прийти и открыто заявить: мы – советские евреи, и мы вместе с вами!
…В 1958 году Давид Хавкин был арестован и осужден за «сионистскую деятельность». После освобождения он передал представителям «Натива» чудом сохранившиеся фотографии Голды. В 1969 году вместе с семьей репатриировался в Израиль, жил в Иерусалиме. Давида Хавкина не стало в 2013 году. На открытии променада в его честь мэр Иерусалима Моше Лион подчеркнул: перед Давидом Хавкиным, выдающимся борцом за права советских евреев и узником Сиона, мы все в долгу.
Давид Хавкин заражал всех мечтой об Израиле – поэтому его и прозвали «московским Моисеем». Он и его соратники прокладывали советским евреям дорогу домой.
Благодаря им, мы здесь.
«Отпусти народ мой!»
Легендарная фраза «Отпусти народ мой!» могла бы стать девизом всей жизни Давида Хавкина. Символично, что на купюре она напечатана на фоне сделанной Давидом фотографии.
«Отпусти народ Мой!» («Шлах эт ами!») – это стих из Книги Исход, глава 5, стих 1, в которой Моисей по велению Всевышнего потребовал у фараона освободить евреев из египетского рабства:
«И сказал Господь Моисею: пойди к фараону и скажи ему: так говорит Господь: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение.»
Спустя тысячи лет эти слова вновь стали призывом к освобождению. Под лозунгом «Отпусти народ Мой!» в 1960 – 1980-х годах по всему миру проходили демонстрации с требованием разрешить советским евреям выезд в Израиль.
Именно в те годы появилась банкнота с Голдой и этим лозунгом.
Учёные предупреждали о демографическом кризисе и утверждали, что спасти ситуацию в стране может только приезд новых репатриантов. При этом они были достаточно пессимистичны.
Давид Бен-Гурион как-то заметил, что «в Израиле, чтобы быть реалистом, нужно верить в чудеса».
И чудо действительно случилось.
К власти в СССР пришел Михаил Горбачёв. Он «открыл ворота», и в Израиль хлынула Большая алия.
Когда в 1921 году Голда Меерсон приехала в Палестину, здесь было 80 000 евреев.
Сегодня, сто лет спустя, нас в Израиле более 7 миллионов.
Всматриваясь в 10-шекелевую купюру, невольно начинаешь верить, что в ней действительно была удивительная пророческая сила. Она словно помогла сбыться тому, о чём Голда молилась в холодной Москве осенью 1948 года:
«Господи, пусть это случится! Пусть не в будущем году, но пусть евреи России приедут к нам поскорее!»
…В декабре 1990 года в Израиль приехало рекордное число репатриантов – 35 тысяч. Среди них была и моя семья. Помню, когда такси доставило нас к первому съёмному жилью, мама вежливо поблагодарила водителя: «Спасибо!» На что таксист-израильтянин тут же, не раздумывая, ответил: «Спасибо Горбачёву!»
Купюра Памяти
Последний выпуск 10-шекелевой купюры в Израиле состоялся в 1995 году. 1 июля 2000 года она была изъята из обращения, и её заменила биметаллическая монета. Сегодня «старую Голду» можно найти только у нумизматов, где её стоимость составляет от 5 до 55 долларов.
Десятишекелевая купюра исчезла из наших кошельков, но её герои навсегда в нашей памяти.
Вглядываясь в старую купюру, я вижу не только портрет Голды. Передо мной встают тысячи советских евреев, которые не побоялись прийти к московской синагоге. Я вижу Давида Хавкина с фотоаппаратом и словно слышу слова библейского пророка Моисея: «Отпусти народ Мой!».
Это не случайные элементы дизайна. Они сложились в единую историю еврейского народа и превратили обычную 10-шекелевую банкноту в Купюру Памяти.
Зина Тобияш.
6 августа 2026 г.
