В нашей семье почти не говорили о прошлом.

Я знал только, что моя прабабушка Софья Абрамовна Гительман родилась в Пинске. В старом семейном альбоме хранились несколько фотографий, на одной из которых была надпись: «Дедушка Абрам Михайлович». Иногда звучали имена Исаака, Дины, Иды, Розы. Но за этими именами стояло молчание.

Лишь спустя много лет я начал понимать его причину.

Сегодня я пытаюсь восстановить историю семьи Гительман по архивам Беларуси, Польши, России, Израиля. 

Некоторые ответы приходят через месяцы. Некоторые поиски продолжаются годами. А самое удивительное заключается в том, что дело моей прабабушки Софьи Абрамовны до сих пор остаётся засекреченным.

Спустя почти сто лет после описываемых событий я всё ещё не могу прочитать её историю целиком.

Поэтому судьбу семьи приходится собирать буквально по крупицам — из следственных дел, воспоминаний родственников, архивных карточек, старых фотографий и случайных упоминаний в документах.

Постепенно из этих разрозненных фрагментов возникла история, которую трудно было бы придумать.

В начале XX века семья Гительман жила в деревне Оздамичи Столинского повета недалеко от Пинска.

У Абрама Михайловича Гительмана и его жены было пятеро детей: Исаак, Софья, Дина, Ида и Роза.

Это была обычная еврейская семья Полесья.

Но история распорядилась иначе.

Согласно воспоминаниям младшей дочери Дины, когда ей было всего три года, погибла мать. Дина писала, что её убили бойцы банды Булак-Балаховича после того, как она отказалась выдать место, где скрывались муж и старший сын.

Вскоре польские власти арестовали отца и старшего брата Исаака.

За несколько дней семья перестала существовать в привычном смысле слова.

Пятеро детей остались без матери и практически без отца.

Старшей Софье было около одиннадцати лет.

Младшей Иде — всего год.

Детей распределили по сиротским учреждениям.

В воспоминаниях Дины сохранились картины голода, болезней, трахомы, постоянной нужды и чувства одиночества.

Казалось, семья исчезнет навсегда.

Но именно тогда произошло то, что спустя сто лет кажется настоящим чудом.

После освобождения Исаак нелегально перешёл польско-советскую границу и оказался в Советской Беларуси.

Он был ещё совсем молодым человеком.

У него не было ни денег, ни положения, ни связей.

Но было чувство ответственности за своих сестёр.

Из архивных документов видно, что долгие годы он буквально собирал разрушенную семью заново.

Он разыскивал сестёр по детским домам.

Писал запросы.

Добивался разрешений.

Искал возможности перевезти их в Советский Союз.

Пока сам учился на рабфаке в Минске, а затем получал образование в Москве, он продолжал заниматься судьбой каждой из них.

Сегодня, читая его показания и автобиографии, я всё больше вижу в нём не партийного работника и не фигуранта следственного дела.

Я вижу старшего брата, который после гибели матери фактически стал главой семьи.

Благодаря его усилиям одна за другой сёстры оказались в СССР.

Семья вновь собралась.

Пусть не полностью.

Пусть не сразу.

Но собралась.

Только одного человека рядом уже не было.

Отца.

После перехода детей через границу они больше никогда его не увидели.

Никогда.

Из показаний Исаака следует, что годы, проведённые в польских тюрьмах, подорвали здоровье Абрама Михайловича. Он стал инвалидом, страдал тяжёлым заболеванием сердца и туберкулёзом. Позднее он женился на женщине с двумя детьми и остался в Польше.

Судьба развела их окончательно.

Дети строили новую жизнь в Советском Союзе.

Отец старел в Полесье.

Больше они не встретились.

Казалось, что самые тяжёлые испытания уже позади.

Исаак окончил учёбу, вступил в партию, сделал карьеру.

Дина мечтала поступить в театральный техникум и стать художником-декоратором.

Софья работала и строила свою жизнь.

Впервые за многие годы семья получила возможность жить спокойно.

Но наступил 1937 год.

Сначала арестовали Исаака.

А через два дня пришли за Диной.

Ей был всего двадцать один год.

Молодая девушка с польским акцентом, пережившая сиротство, мечтавшая о театре и будущем, внезапно оказалась на допросах НКВД.

Когда читаешь эти документы сегодня, трудно избавиться от ощущения трагической иронии.

Сначала семья пострадала в Польше из-за революционной деятельности своих членов.

Затем в Советском Союзе двое детей этой семьи оказались под следствием во многом потому, что происходили из Польши.

История словно наказала их дважды.

Чем больше документов я нахожу, тем лучше понимаю свою прабабушку Софью Абрамовну.

Она пережила гибель матери.

Пережила аресты отца, брата и сестры.

Потеряла связь с отцом навсегда.

Видела, как судьбы людей ломаются из-за происхождения, фамилии, места рождения и политической обстановки.

Возможно, именно поэтому она почти ничего не рассказывала своим детям и внукам о Польше.

Это было не забвение.

И не равнодушие.

Это была память человека, который слишком хорошо знал цену прошлого.

Прошло почти сто лет.

Многие участники этой истории давно ушли из жизни.

Но каждый найденный документ возвращает их голоса.

Фотография с подписью «Дедушка Абрам Михайлович».

Пожелтевшая карточка польской полиции.

Строки из воспоминаний Дины.

Показания Исаака.

Архивная справка.

Из этих обрывков постепенно складывается история одной семьи из Пинска.

История о сиротстве и надежде.

О разлуке и верности.

О брате, который собирал своих сестёр по детским домам.

О людях, переживших смену государств, границ и эпох.

И о памяти, которую спустя сто лет всё ещё приходится возвращать по крупицам.

Антон Маслов,
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.