Часть 1.
Фронтовики
В 1927 г. резко обострились международные отношения и у жителей местечка Юховичи появилась свежая тема для обсуждения – какие-то непонятные строительные работы в лесу возле Полоцка. Сначала военные оцепили громадный участок, поставили по периметру охрану и теперь никого, кроме работников, туда не пускают. А работники все чужие, привезённые, как видно, издалека. Местных нанимают только для доставки песка, бревен и других материалов, но перед въездом на «объект» их останавливают солдаты, просят слезть c подводы и подождать, пока её заведут внутрь и разгрузят. Что там делается и для чего, держится в строгом секрете.
Впоследствии стало известно, что на этом участке создавался Полоцкий укреплённый район (61 УР) – 56-километровая линия из 263 огневых точек на 452 станковых пулемёта, упрятанных под бетонные колпаки, и 10 противотанковых огневых точек, вооружённых 45-мм пушками в башнях танков Т-26. [2] Спустя 10 лет оборонительную линию усилили Себежским УРом (58 УР), а в 1940 г. объединили его с Полоцким.
Такие УРы, вытянувшиеся вдоль западной границы СССР от Карельского перешейка до Чёрного моря, составили единую цепь, которую латвийские репортеры, а за ними и все остальные, прозвали «Линией Сталина» по аналогии с французской Линией Мажино, греческой Линией Метаксаса и финской Линией Маннергейма.
В 1928 г. в Советском Союзе был принят 1-й пятилетний план ускоренного развития экономики с акцентом на строительство предприятий тяжёлой индустрии. Тогда же, в конце 1920-х, начался отток сельских жителей в города – государственная программа индустриализации, направленная на строительство мощного военно-промышленного комплекса, требовала рабочих рук. Среди обитателей белорусских местечек особой популярностью пользовался Ленинград – им, недавно вырвавшимся за пределы черты оседлости, мегаполис представлялся местом неограниченных возможностей. Домовые книги города на Неве хранят информацию о еврейских семьях, переселившихся из Юховичей: Абрамзон, Баслонок, Гилевич, Зарх, Иоффе, Коган, Кремер, Леви, Левит, Мушкатин, Погостин, Свердлов, Слободкин, Смоткин, Трейвас, Хейфец, Шапиро, Шварцштерн, Энтин[3]. Многие из них получили ленинградскую прописку до войны.
Кстати, о большой войне тогда говорили много. Было ясно, что страна к ней готовится. Но, с кем собирались биться? С Англией? C Польшей? А, может быть, с Румынией, Латвией, Литвой, Эстонией, Финляндией... Врагов хватало. Но теперь Юховичи были надежно защищены от нападения как с запада, так и с севера – прорваться через непрерывную систему заграждений, ощерившихся тысячами разнокалиберных стволов, казалось нереальным.
А вскоре СССР завоевал новые территории, и государственная граница отодвинулась вообще подальше от Юховичей. Более того, в 1940-1941 гг. в 300 км западнее Линии Сталина была выстроена Линия Молотова – полоса из 13 УРов, прикрывающая рубежи страны от Балтийского моря и до Карпат.
*
Опасения по поводу грядущей войны оправдались, однако, вопреки прогнозам, удар был нанесен вовсе не англичанами. 22 июня 1941 г. западную границу Советского Союза перешли германские войска. Группа армий Центр, возглавляемая генерал-фельдмаршалом Ф. фон Боком, без труда прорвала Линию Молотова и стремительно продвигалась вглубь страны, сминая войска Западного фронта, которым командовал генерал армии Д.Г. Павлов. Немцы последовательно занимали транспортные узлы и крупные промышленные города, оставляя «на потом» незначительные населённые пункты.
День за днём терялись белорусские областные центры.
22 июня был взят Брест.
В ночь с 22 на 23 июня пал Гродно.
Всего через сутки – Молодечно.
27 июня – Барановичи.
28 июня части 20-й танковой дивизии под началом генерал-лейтенанта Х. Штумпфа ворвались в Минск.
В тот же день немцы заняли Бобруйск.
4 июля – Пинск
11 июля – Витебск
16 июля – Полоцк
26 июля – Могилёв
19 августа – Гомель
22 августа –Мозырь
И уже к 1 сентября 1941 г. под командованием группенфюрера СС Вильгельма Кубе был сформирован Генеральный округ «Белорутения», который вошёл в состав Рейхскомиссариата «Остланд», руководимого Генрихом Лозе.
Оккупацию Россонского района Витебской области закончили 17 июля. Гебитскомиссаром Глубокского округа был назначен Пауль Гахман, комендантом Россон – Отто Ленц, комендантом села Клястицы – обер-лейтенант Шмольц. [4]
Теперь судьба местечка Юховичи зависела от них.
*
Июнь 1941-го разделил белорусских евреев на три группы – фронтовики, эвакуированные и оставшиеся.
Всех, кто был призывного возраста, мобилизовали в первые дни войны. База данных портала «Память народа», сформированная на основе документов Центрального архива Министерства обороны Российской Федерации (ЦАМО) (учётно-послужные карточки, донесения о безвозвратных потерях, приказы об исключении из списков, именные список частей, наградные документы, списки призыва и демобилизации, выписки из базы данных офицеров, и др.), содержит сведения о 33-34 млн участников Великой Отечественной войны.[5]
Эта цифра требует уточнения, поскольку один и тот же человек зачастую фигурирует в картотеке под разными именами и фамилиями – Воляс, Волес, Волис, Водис и т.п. С поправкой на это в списках насчитано 176 уроженцев местечка Юховичи, служивших в действующей армии в период с 1941 г. по 1945 г., из которых евреи составили 34% (60 человек).
Ушли на фронт три Исаака из нашей семьи – родной брат папы Исаак Зиновьевич Лиснянский и два его двоюродных брата – Исаак Моисеевич Смоткин и Исаак Абрамович Смоткин.
Их судьбы сложились по-разному.
Исаак Моисеевич (Саша), 1918 г.р., в 1938 г. закончил обучение в Полоцком строительном техникуме и через год был призван в армию. Сначала служил ординарцем командира артиллерийского дивизиона, потом его перевели в Минск. Войну закончил в Кенигсберге младшим техник-лейтенантом зенитно-прожекторной роты. После войны жил в Минске.
Родной брат Исаака Борис Моисеевич Смоткин, 1920 г.р., был направлен в Казанскую школу санинструкторов. После её окончания в 1943 г. записался добровольцем в боевые части, но эшелон, идущий на фронт, разбомбили, и он погиб. В картотеке ЦАМО среди участников войны значится под именем Смошкин Борис М.
Исаак Абрамович, 1922 г.р., учившийся не то в кооперативном, не то в торговом техникуме. Когда началась война, родители велели ему взять велосипед, ехать не по дороге, а через лес, до ближайшей станции, и там любой ценой сесть на первый же поезд, идущий на восток. Он так и сделал. Добравшись до Урала, Исаак закончил курсы по техническому обслуживанию самолётов и был направлен на Дальний Восток. После войны перебрался в Ленинград.
Исаак Зиновьевич, 1923 г.р., отличавшийся достижениями в гиревом спорте и лыжных гонках, поступил в танковое училище вопреки нежеланию отца. «Пропал Исаак», – отреагировал дед на письмо, в котором тот рассказывал про начало учёбы. К сожалению, эти его слова оказались пророческими. В извещении, полученном в 1943 г., так и было написано: «Ваш сын, командир танка, младший лейтенант 507 отб, пропал без вести 29.01.1943 в районе р.п. Синявино (Ленинградская обл., Мгинский р-н, Синявинский с/с)». Очередная попытка прорыва Ленинградской блокады…
На фронте евреи ничем не отличались от воинов других национальностей. Они точно так же участвовали в самых тяжёлых боях и точно так же погибали. И хотя ветераны вспоминали об обидах, иной раз возникавших при представлении их к высоким наградам, никто тогда не воспринимал это как жизненную трагедию – мол, со всеми случается. Существенная разница возникала лишь в случае плена – тогда у евреев, в отличие от всех остальных, шансов выжить практически не было.
Возвратимся к статистическим данным.
Безвозвратных потерь среди 176 уроженцев м. Юховичи – 43 человека, из них 17 евреев.
Состав потерь таков: погибших – 15, из них 5 евреев; попавших в плен – 6, из них 2 еврея. При этом, Трейвас Моисей Ефимович, 1889 г.р., боец 1282 стрелкового полка 2 стрелковой дивизии, который попал в плен 07.10.1941, числится в картотеке ЦАМО как «освобождён». Значит ли это, что немцы не распознали в нём еврея? Какая-то иная причина? Сегодня можно лишь гадать.
Наибольшее число безвозвратных потерь составляют «пропавшие без вести» – 22 человека, из них 10 евреев. Эта категория наиболее трудна для учёта. Ведь во время боевых действий случались и переходы на сторону врага, и дезертирство, и пленение, и утрата связи с командованием, и сложности с опознанием погибшего, и гибель без установленного места захоронения, да мало ли ещё чего. Поэтому командиры, ответственные за составление отчёта о потерях, при любой неясности докладывали «пропал без вести» и ждали, не вернётся ли пропавший в часть и не придёт ли справка о его нахождении в госпитале. Это не противоречило пункту 14 «Положения о персональном учёте потерь и погребении личного состава Красной Армии в военное время», объявленном в Приказе НКО №138 15 марта 1941 г.:
Военнослужащие, без вести пропавшие, учитываются в штабе полка в течение 15 дней как временно выбывшие. Командиры части и подразделения обязаны принять все меры к выяснению судьбы пропавших без вести.
После 15-дневного срока без вести пропавшие заносятся в список безвозвратных потерь, исключаются из списков части с донесением по команде.
По истечении 45 дней о без вести пропавших извещаются родственники. Если впоследствии судьба без вести пропавших военнослужащих выяснена, то о них немедленно сообщаются дополнительные сведения как по команде, так и РВК или родственникам.
Анализ литературы не даёт точного ответа на вопрос о количестве пропавших без вести на полях войны. Кроме причин, перечисленных выше, были и субъективные факторы: «командиры о пленных докладывали только тогда, когда было ясно, что человек попал именно в плен. В остальных случаях относили к “без вести пропавшим”. За всю войну, по донесениям, попало в плен только 36 194 человека». [6]
Видный военный историк, много лет занимающийся темой плена, д-р Арон Шнеер так комментирует приведённую выше цитату генерал-полковника Г.Ф. Кривошеева: «Здесь необходимо добавить, что командиры и политработники сознательно скрывали число попавших в плен. Такая предосторожность командного состава объяснима. По меркам тогдашней советской идеологии, взятие в плен военнослужащих той или иной части свидетельствовало о недостаточной боевой подготовке части, о невыполнении командиром и комиссаром своих обязанностей, о падении морального духа, отсутствии патриотизма и сознательности у бойцов и командиров. Всё это грозило «оргвыводами»: снятием с командования, разжалованием, вплоть до расстрела».[7]
В результате большинство исследователей объединяют попавших в плен с пропавшими без вести в одну группу, получая в результате общее количество 7.5 - 8.5 миллионов человек. В свою очередь, несмотря на разногласия, в оценках числа военнопленных сходятся на цифре 5.5 миллионов человек.[8] Таким образом, после простого арифметического расчёта получается, что пропавших без вести было 2 - 3 миллиона. В качестве примера можно привести расчёты из работы В.Н. Земскова.[9]
Наверное, мало найдётся в научной литературе и в публицистике настолько политизированных, болезненных, окружённых разнообразными легендами и преданиями тем, как тема «Военнопленные и пропавшие без вести в Великой Отечественной».
Чтобы осознать всю её сложность, достаточно ознакомиться с результатами подсчёта общих потерь, что, на первый взгляд, не должно вызывать трудностей. Согласно простой логике, это разница между количеством военнослужащих в части за определённый отрезок времени, с учётом информации о находящихся в госпитале. Тем не менее, даже сегодня, после открытия части архивов и появления горы публикаций по теме, однозначного ответа не найти. Обзор литературы, приведённый в работе В.В. Литвиненко[10], свидетельствует о колоссальном разбросе данных: так, «коллектив под руководством генерал-полковника Кривошеева Г.Ф. (1) определяет безвозвратные потери Красной Армии в 11,4 млн чел., Михалев С.Н. и Толмачёва A.B. (2)— в 13,7 млн чел., Лoпуховский Л.Н. и Кавалерчик Б.К. (3) в 14,5 млн чел., Мерцаловы А.Н. и Л.A. (4) только демографические потери Красной Армии оценивают в 14 млн чел., Первышин В.Г. (5) считает, что безвозвратные потери Красной Армии составляли 17,8 млн чел. (11,8 млн погибших на поле боя и 6 млн пленных), Ивлев И.И. (6) увеличивает цифру безвозвратных потерь Красной Армии до 19,4 млн чел., а Соколов Б.В. (7) пошёл ещё дальше — по его «подсчётам», Красная Армия потеряла только погибшими 26,4 млн чел.».[11]
Вряд ли в военное время кто-то задумывался над тем, что в далёком будущем с высот академических кафедр будут ломаться копья из-за разногласий в подсчётах —практическое значение тогда имела формулировка «пропал без вести» как таковая и реакция на неё.
Чем же она являлась для родственников военнослужащего, кроме источника неопределённости, смешанного чувства горя и надежды? Публицистика полна версиями от «на долгое время становилась клеймом, под которым скрывалось подозрение в сдаче в плен и переходе на службу к немцам» и до «власти намеренно списывали большинство потерь на пропавших без вести, чтобы платить меньше пособий родственникам погибших».
Однако после знакомства с документами возникает сомнение в злонамеренности властей.
Передо мной стандартное извещение районного военкомата времён войны: «извещаю Вас о том, что Ваш муж/сын/брат (звание, фамилия, имя-отчество), находясь на фронте, пропал без вести». Дальше дата и приписка «Настоящее извещение является документом для возбуждения ходатайства о назначении пенсии (пособия) и предоставлении льгот, установленных Правительством СССР».
О чём идёт речь?
Одним из первых правительственных решений после начала войны был Приказ НКО СССР № 227 от 27 июня 1941 года с объявлением Указа Президиума Верховного Совета СССР «О порядке назначения и выплаты пособий семьям военнослужащих рядового и младшего начальствующего состава в военное время». В пункте 9 этого Указа прописано следующее: «Семьи убитых, умерших или пропавших без вести военнослужащих продолжают получать установленное им пособие впредь до назначения им пенсии».
А через полгода вышел Приказ № 10 от 14 января 1942 г. за подписью Заместителя Народного комиссара обороны СССР генерал-лейтенанта интендантской службы Хрулёва «Об Изменении порядка высылки извещений семьям о гибели или пропаже без вести лиц среднего, старшего и высшего начсостава и сверхсрочнослужащих», в п.3 которого подчеркивается: «Райвоенкомам немедленно по получении извещения оповещать семьи о гибели или пропаже без вести военнослужащего, принимать меры к скорейшему оформлению документов, необходимых для назначений пенсий, с прекращением выплат семьям по аттестатам».
Вышеупомянутые льготы и денежные выплаты менялись на протяжении войны. 27 июня 1943 г. вышел Приказ НКО СССР № 228 с объявлением Постановления Совета Народных Комиссаров СССР «О льготах для семей военнослужащих, погибших и без вести пропавших на фронтах Отечественной войны», в котором перечислены основные положения и льготы.
Пенсионное обеспечение: Семьям пропавших без вести назначались пенсии наравне с семьями погибших воинов.
Денежные пособия: До момента назначения пенсии семьи продолжали получать ранее установленные пособия.
Налоговые льготы: Семьи освобождались от уплаты ряда налогов (например, сельскохозяйственного налога и подоходного налога в определённых пределах).
Жилищные и бытовые льготы: Предусматривались преимущества при распределении жилой площади, обеспечении топливом и первоочередное устройство детей в детские учреждения.
Всё перечисленное указывает на то, что, с точки зрения закона, родственники пропавших без вести должны были обеспечиваться всем необходимым. Означает ли это, что рассказы про их материальную нужду и моральные страдания являются выдумкой?
Конечно, хотелось бы так думать, но многочисленные воспоминания свидетельствуют об обратном.
«Хочу обратить внимание, что в нашем селе отношение к детям, у которых отцы пропали без вести, было неважное. Детям погибших и продолжавших воевать солдат время от времени оказывалась определённая помощь. Помню, как уже в 1945 году в школу привезли какие-то вещи и продукты: конфеты-карамельки (в народе их называли «подушечками») и пряники. Двум семьям, в том числе и нашей, ничего не дали. Было до боли обидно, эта обида сохранилась по сию пору. Ведь мы-то знали, что наш отец такой же герой и честно защищал Родину».[12]
«По факту, чтобы признать солдата официально пропавшим без вести, его отсутствия было недостаточно. Мало ли куда он мог деться, отвечали в военкоматах. Может, он дезертировал и сейчас живёт себе припеваючи. Или сдался в плен и остался у немецкой вдовушки? Или просто не вернулся к семье, а у нас нет данных о демобилизации».[13]
«Получить пенсию семьям пропавших без вести было сложнее, чем погибших. Для выплат требовалось решение комиссии при городском или районном исполкоме, а там нередки были случаи излишнего бюрократизма и весьма своевольных трактовок действующих норм».[14]
Семья Лиснянских никаких пособий за Исаака не получала. О нём, как и вообще о войне, рассказывали крайне мало. Но, собрав воедино все обрывки разговоров, всё-таки удаётся выстроить небольшую картину.
Как только началась война, Зусю Лиснянского призвали в народное ополчение тушить зажигательные бомбы, сбрасываемые на Полоцк. Повоевать ему долго не пришлось – уже на второй день осколок фугаски ударил в бедро. К счастью, кость осталась цела, его даже не отправили в госпиталь, но тут же списали. И он поплёлся домой, волоча ногу. Точнее, не домой, а в Юховичи, куда на лето отправилась жена с детьми. По дороге прихватил выброшенный кем-то покореженный взрывом велосипед и шёл, опершись на него, пока не сел на попутку. Добравшись до местечка, быстро «организовал» лошадь с телегой, собрал всех своих и объявил об отъезде. Родня заголосила: «Зуся, ты с ума сошёл! Здесь же хозяйство, скот, куры. Да ведь ты сам говорил, когда из плена вернулся, что немцы к евреям хорошо относились. Куда же ещё ехать? Зачем? Чтоб сдохнуть на чужбине от голода?». А дед действительно когда-то без неприязни отзывался о своём пребывании в германском плену, но сейчас, внезапно проснувшимся нечеловеческим чутьём распознал – «не тот» немец. Он уже не мог больше спорить и уговаривать – силы покидали его, молча усадил детей и жену в телегу, дернул поводья и крикнул: «Кто хочет, давайте за мной!».
Семья вернулась в Полоцк, чтобы собрать необходимые вещи и пристроить корову. Но ни дома, ни коровы уже не было – всё разнесло взрывом фугаски. Теперь у них, как в поговорке – ни кола, ни двора. И, в довершение всего, сгорели все документы. Так Лиснянские без них отправились на восток.
И называли их отныне эвакуированными.
Автор выражает глубокую благодарность исследователю из Санкт Петербурга Жанне Канаевой за предоставленную информацию, военному историку Арону Шнееру за консультативную помощь и исследователю еврейской генеалогии Дмитрию Широчину за всестороннее участие в подготовке материала к публикации
Илья Лиснянский
Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript.
[1] Предыдущие очерки по теме «История местечка Юховичи»: Публикации в журнале МИШПОХА
1). https://mishpoha.org/arkhivarius/1992-vladeltsy-yukhovichej
2). http://mishpoha.org/arkhivarius/2085-1825-g-pereselenie-evreev-v-yukhovichi
3). http://mishpoha.org/arkhivarius/2110-1765-g-perepis-evreev-v-yukhovichakh
4). https://mishpoha.org/arkhivarius/2189-1834-g-yukhovichi-v-epokhu-nikolaya-i-1825-1855-gg#_edn1
4а). Приложение к ст.4 – Статья М.Шафранова https://mishpoha.org/arkhivarius/2190-arkhivnye-dela
5). https://mishpoha.org/arkhivarius/2203-1874-god-yukhovichi-v-epokhu-aleksandra-ii-1855-1881-gg
6). https://mishpoha.org/arkhivarius/2228-1894-god-yukhovichi-v-epokhu-aleksandra-iii-1881-1894-gg
8). https://mishpoha.org/arkhivarius/2373-1914-1917-gg-yukhovichi-v-epokhu-nikolaya-ii-i-mirovaya-vojna
9). https://mishpoha.org/arkhivarius/2412-yukhovichi-v-mezhvoennoe-vremya-1918-1941
[2] Поляков С. И., Копыл С.П. «Линия Сталина». Полоцкий укрепрайон 1919-1941 (Наследие Полоцкой земли – вып.7) – Полоцкое книжное изд-во, 2009.
[3] Cписок любезно предоставлен исследователем из Санкт Петербурга Жанной Канаевой
[4] Материалы о преступлениях нацистов и их пособников против мирного населения на оккупированной территории нынешнего Глубокского района в годы Великой Отечественной войны – Донесение гебитскомиссара Глубокского округа генеральному комиссару Белоруссии о ликвидации гетто 1 июля 1942 г. – Сайт Глубокского историко-этнографического музея.
[5] https://pamyat-naroda.ru/ – Государственная информационная система, созданная Департаментом Министерства обороны Российской Федерации по увековечению памяти погибших при защите Отечества.
[6] Кривошеев Г. Ф. Некоторые новые данные анализа сил и потерь на советско-германском фронте – Мир истории (Электронный журнал), 1999, № 2.
[7] Шнеер А.И. И вновь к вопросу о численности Советских военнопленных. Несколько замечаний к книге «Россия И СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил» (М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2001) – Путь к Победе. Октябрь 1.0 : Всероссийская научно-практическая конференция к 80-летию начала героической обороны Севастополя 1941–1942 годов : сб. материалов (г. Севастополь, 14–16 октября 2021 г.). — Симферополь: Изд-во ООО «Антиква», 2021 стр.67-73
[8] Шнеер А. «Плен. Советские военнопленные в Германии, 1941–1945» — Vol. I, II; Мосты культуры / Гешарим, 2005
[9] Земсков В.Н. К вопросу об общей численности советских военнопленных и масштабах их смертности (1941-1945 гг.) Военно- исторический архив, 2013, № 3 (159), стр.55 -73
[10] Литвиненко В.В. «Цена войны. Людские потери на советско-германском фронте» М.: Вече, 2013
[11]1). Гриф секретности снят: Потери Вооруженных Сил СССР в войнах, боевых действиях и военных конфликтах: статистическое исследование /В.М. Андроников, П.Д. Буриков, В.В. Гуркин и др.; под общ. ред. Г.Ф. Кривошеева. — М.: Воениздат, 1993.
2) Михалев С.Н., Толмачева A.B. К вопросу об исчислении потерь Советских вооруженных сил в Великой Отечественной войне 1941— 1945 гг. // Военно- исторический архив, № 1, 2004, стр. 116—130.
3) Лопуховский Л.H., Кавалерчик Б.К. Когда мы узнаем реальную цену разгрома гитлеровской Германии? // Сб. «Умылись кровью?» — М.: Яуза, Эксмо, 2012 — стр. 25—241.
4) Мерцаловы А.Н. и Л.А. Людские потери РККА (1941—1945) и историческая наука СССР—РФ // «Военно-исторический архив», 2004, № 59, стр. 14—37.
5) Первышин В.Г. Сталин и Великая Отечественная война. — М.: Компания «Спутник», 2004.
6) Ивлев И.И. «. . . A в ответ тишина — он вчера не вернулся из боя!» /сб. «Умылись кровью?» — М.: Яуза, Эксмо, 2012, стр. 260—509.
7) Соколов Б.В. Тайны Второй мировой. — М.: Вече, 2000.
[12] Николай Кутенких «Пропавших без вести считать погибшими за Победу», Электронная версия газеты "Владивосток" №4648 (6353) от 12 февр. 2020, https://vladnews.ru/ev/vl/4648/126053/propavshih_vesti
[13] Алена Солнцева «Неизвестный солдат не жив и не мертв», Газета.ru., 8 сентября 2019, https://www.gazeta.ru/comments/column/solnceva/12628339.shtml
[14] Иван Рощепий ««Пропал без вести»: что означала эта фраза в Великую Отечественную», сайт «Мои Бизяки», https://www.xn--90amcbj9j.xn--p1ai/news/2287
