Литературная гостиная

Вечером у жены была температура за 38 градусов.
– Надо вызывать врача, – сказал я.
– Надо, – согласилась она и на утро позвонила в поликлинику.

Галина Андрейченко.Галина Андрейченко – стиль-редактор и корректор. Автор трёх поэтических сборников, публикации в периодических изданиях, антологиях и альманахах Беларуси, России, Украины, Литвы и Израиля. Финалист и лауреат международных литературных конкурсов и фестивалей (Беларусь, Россия, Украина, Чехия).

Гетто: с пеплом взахлёб

1

В Минске когда-то была Кустарная улица…

На улице, на Кустарной

Дождь бил по струне гитарной

Безвыходно и бездарно,

Константин Третьяков.Стихи

Константин Третьяков родился в г. Витебске 28.12.1967 года.
После средней школы, служба в армии. Потом учёба в Витебском технологическом институте лёгкой промышленности.
Репатриировался в Израиль в 1994 году. В Израиле получил профессию дипломированного медбрата. Работает по специальности.
Отец двоих дочерей – 28 и 30 лет.
Живёт в Тель-Авиве.

Марат Баскин.Из переписки с автором:

Аркадий Шульман: Читаю всегда с большим удовольствием. В этом рассказе и смех, и слезы. Есть характеры. И главное – время. С Вашего разрешения хотим поставить рассказ «Субботний обед» на сайт журнала «Мишпоха».
Марат Баскин: Пожалуйста! «Мишпохе» не могу отказать. Со своими первыми историями я пришёл к Вам! Потому что Вы – моя мишпоха!

С воскресенья ждёт Янкель-Бэр детей на субботний обед. Конечно, здесь в Америке всем вместе собраться почти никогда не удаётся, но кто-то обязательно должен придти. Ибо не напрасно они с Рейзул имели десять детей. Как и положено еврейской семье: сколько Б-г дал, столько и имели. Ведь Б-г сказал, что евреев должно быть много, говорила Рейзул.

Шейхатович Инна.Город жил неспокойно. Уже давно, и без надежды на изменения к лучшему. Его улицы, замороченные жарой, тревогой, словно изгибались под натиском новостей. Новости сообщались каждый час, металлическими голосами, и всем было ясно, что ничего хорошего не наблюдается. Просто все повисло на краю. Один шаг – и рухнет в пропасть. Можно было ничего не слушать и не читать в газетах. Дни толкались, громко стонали. Ночи освещались плоским блюдцем луны и слезоточивыми  одуванчиками фонарей.