Редакционный подвальчик

Василий Михайлович Ротов.В 1927 году в еврейском госпитале Парижа родился потомственный казак – самый настоящий, без примеси еврейской крови. Мальчика назвали Василием, фамилия – Ротов. Будущий кадет, ставший впоследствии, когда началось возрождение казачьего движения, представителем его в Канаде и казачьим генералом.
Отец Василия до революции служил офицером лейб-гвардии казачьего полка. В Гражданскую войну воевал против большевиков. После поражения белогвардейцев, бежал на запад.
Мать – была дочерью полковника Ерандакова, возглавлявшего контрразведывательное отделение при Санкт-Петербургском губернском жандармском управлении. Училась в Смольном институте, и тоже оказалась в Париже, где и повстречалась со своим будущим мужем.

Анатолий Михайлович Березюк.Для рассказа о бобруйчанине Анатолии Михайловиче Березюке есть два информационных повода. 45 лет тому назад белорусский спортсмен впервые принял участие в традиционном суперматче боксёров СССР и США. Таковым оказался 21-летний Толя Березюк. Через пять лет он уже сам начнёт тренировать будущих мастеров ринга. С тренерского дебюта мастера спорта СССР международного класса по боксу Анатолия Березюка прошло 40 лет, и это второй повод, побуждающий обратиться к этой яркой личности.  
Штрихи к портрету Березюка-спортсмена лучше всего сопоставить с обобщённым портретом представителя советской спортивной элиты. Этот портрет выглядел бы следующим образом. Из рабочих либо из крестьян. Из глубинки. Вырос в рабочем районе либо в деревне. Не сразу определился со своими спортивными предпочтениями и, естественно, не сразу выбрал вид спорта, в котором сделал себе имя. Был патриотом своего Отечества. Отличался железной волей. Поставив амбициозные цели, упорно и настойчиво шёл к их достижению, демонстрируя полнейшую самоотдачу. Запомнился фирменными приёмами, оригинальным стилем, выступая либо как единоборец, либо как член команды. Не раз и не два становился заложником ситуаций, которые не имели ничего общего с честной спортивной конкуренцией.

Семья Агеевых перед отъездом в Палестину. Екатерина Петровна с сыном Яковом, Родион Тимофеевич с сыном Виктором, Анатолий Родионович, Иван Трофимович, Кузьма Трофимович с женой Анной Сергеевной и детьми. 1921 год.Шли в бой во имя новой родины, никогда не забывая свою первую. Среди них были и наши земляки.

Вероятно, мало кто знает, что среди тех, кто воссоздавал в прошлом веке израильскую армию, военно-морской и военно-воздушный флот, было много и неевреев: русских, американцев, французов и даже китайцев. Немало представителей местного населения, исповедующего мусульманство, христианство и друзизм (особая религия, вобравшая в себя элементы иудаизма, христианства и ислама), с воссозданием еврейской государственности в 1948 году, встали в ряды ЦАХАЛ (Армии обороны Израиля). Но именно этнические русские, которые стали прибывать в Страну обетованную ещё во второй половине позапрошлого века, внесли важнейший личный вклад в обеспечение безопасности Израиля. Дубровины, Агеевы, Протопоповы, Филины, Матвеевы, Адамовы, Нечаевы, Куракины – фамилии этих русских людей, прибывших с просторов самой большой страны мира, вошли и в летопись защитников еврейских поселений.

Экскурсию проводит Григорий Рейхман.6 апреля 2017 года исполняется 60 лет моему израильскому коллеге и другу Григорию Рейхману, историку, переводчику, журналисту, пропагандисту исторических знаний,  сосредоточенному, если так можно выразиться, на двух проблемных блоках в контексте истории Второй мировой войны: на Холокосте и героизме, проявленном евреями в борьбе со смертельным врагом – германским нацизмом.
Случаен ли такой творческий выбор?
Сам Григорий попытался ответить на этот вопрос односложно. «Я – продукт своего времени. Не более того...»

Художник Юдель Пэн.Я много слышал о чудаковатом художнике, жившем в Витебске, ходившем в крылатке и канотье, постоянно влюблявшемся в молоденьких девушек, ставшем Заслуженным еврейским художником (было такое звание) и  Героем Труда. С кем только из коренных витеблян не разговаривал о довоенном городе, обязательно вспоминали о Пэне.
Каждый рассказывал что-то своё. Но все говорили о старом художнике с неизменной добротой. Это даже удивительно, что человек, постоянно находящийся на виду, не нажил за свою долгую жизнь врагов, завистников и недоброжелателей.