Александр Аронович Печерский.На вопросы главного редактора журнала «Мишпоха» Аркадия Шульмана отвечает президент Фонда Александра Печерского  Илья Васильев.

– 22 февраля 2018 года, в день рождения Александра Ароновича Печерского, имя советского офицера, одного из руководителей восстания в концлагере «Собибор» присвоено поезду сообщением Москва – Ростов-на-Дону.
Заслуженные награды, улицы, носящие имена героев, фильм, который скоро выйдет на экраны, изданные книги – Ваша работа даёт ощутимые результаты.
Впервые во время нашей встречи вы заговорили о Собиборе года четыре назад.
Давно ли заинтересовались этой темой? И что стало отправной точкой?

Я занимаюсь этой темой лет шесть. Всё началось с прочтения петербургским поэтом Марком Гейликманом его поэмы «Люка», посвящённой узникам Собибора. И стихи, и сама история поразили слушателей. Мы стали искать информацию по теме, знакомиться с теми немногочисленными источниками, которые на тот момент существовали. И чем больше узнавали, тем острее чувствовали, что нужно сделать что-то для памяти Александра Печерского и его товарищей.

Тогда как раз вышла вторым изданием книга Семёна Виленского, Григория Горбовицкого и Леонида Терушкина «Собибор. Восстание в лагере смерти», где подробно рассказывается о подвиге собиборцев. Одновременно появился документальный фильм Александра Марутяна «Арифметика свободы», к сожалению, так и не вышедший в широкий прокат. Ещё раньше, в 2009 году, в московской синагоге на Большой Бронной раввин Ицхак Коган и руководитель программ синагоги Светлана Богданова, организовали к столетию со дня рождения Печерского мемориальный вечер и экспозицию, посвящённую его памяти. Это были замечательные акции настоящих энтузиастов, искренне преданных своему делу. Но в то же время стало ясно, что разрозненные попытки отдельных людей не вызовут резонанса, попросту утонут в «информационном шуме». Надо было что-то делать.

Мы создали инициативную группу, куда вошли активисты из разных стран, и обратились к Президенту России Владимиру Путину с письмом, где напоминали, что при жизни Печерский так и не был награжден за свой подвиг, и просили исправить эту несправедливость. В то время было объявлено, что Путин поедет в Израиль на открытие монумента воинам-красноармейцам в Нетании. Я попросил министра информации и связей с диаспорой Юлия Эдельштейна поднять на встрече с российским президентом этот вопрос. Путин заверил Эдельштейна, что во всём, что касается сохранения памяти о Печерском и Собиборе, «наши страны будут работать вместе». Вот таким образом эта история вышла на должный политический уровень. Через некоторое время люди, составлявшие костяк инициативной группы и готовые заниматься этими вещами на постоянной основе, создали Фонд Александра Печерского.

Чем занимается ваш Фонд? Что уже сделано? Что планируется?

– Собственно, главным нашим достижением считаю то, что удалось придать этому процессу системный характер. С самого начала в это верили, что как Печерскому удалось сплотить в лагере людей разного происхождения, разных взглядов, говорящих на разных языках, так и стремление воздать должное участникам восстания может объединить людей из разных стран, так сказать, поверх барьеров. Мы переиздали раритетную брошюру Печерского «Восстание в Собиборовском лагере», а потом выпустили нашу главную книгу: «Александр Печерский: прорыв в бессмертие», в которую вошли воспоминания Александра Ароновича и упомянутая поэма «Люка». С этого, собственно, и началась новая история увековечения памяти героев Собибора – из разрозненных усилий энтузиастов она стала признанным международным проектом.

С помощью известного историка и тележурналиста Николая Сванидзе книга «Александр Печерский: прорыв в бессмертие» была вручена Владимиру Путину и другим крупным политическим деятелям современной России. В 2013 г. вышли в эфир документальные фильмы Сергея Пашкова и Леонида Млечина, прошедшие в прайм-тайм по центральным каналам. Почта России напечатала марку, посвящённую восстанию. Информация о восстании и его руководителе была включена в разработанный Российским историческим обществом культурно-исторический стандарт для школьных учебников по истории Отечества. Наконец, в 2016 году президент Владимир Путин наградил Александра Ароновича Печерского Орденом Мужества (награда была вручена в Кремле внучке героя).

Весной на экраны России и мира выйдет высокобюджетный художественный фильм «Собибор» с Константином Хабенским и Кристофером Ламбертом в главных ролях. Основу бюджета которого составляют средства, выделенные Министерством культуры РФ и Фондом кино Литвы. В этом кинопроекте наш Фонд принимает самое активное участие. Вообще в 2018 году будет отмечаться 75-летие восстания в Собиборе, мы планируем организовать к этой дате множество мероприятий в самых разных форматах. Собран большой архив, готовятся выставки, у нас в работе несколько книг, мы запускаем сайт, где должны быть аккумулированы все печатные, фото- и видеоматериалы, имеющие отношение к истории Собибора и судьбам участников восстания. Так что работы впереди очень много.

Тема Собибора из мемориальной, из темы памяти, вдруг превратилась в политическую. О ней говорят во время встречи лидеры России и Израиля. Чем это вызвано? Прокомментируйте, как обстоят дела сегодня.

– История очень простая. В 2013 году Россию пригласили принять участие в проекте обновления музея в Собиборе. Переговоры затянулись на несколько лет. Наконец в июне 2017-го международный комитет, состоящий из представителей Польши, Израиля, Нидерландов и Словакии, принял единогласное решение продолжать работу в прежнем составе, то есть не допускать к обсуждению проекта Россию. Подчеркиваю – решение было принято единогласно, о чём официально заявило польское Министерство культуры.

Российский МИД отреагировал крайне резко – нота протеста, вызовы послов. В конце концов, Путин поднял эту тему на переговорах с израильским премьером  Нетаньяху. Оправдана ли столь жесткая реакция? Дело в том, что мемориальный комплекс на месте бывшего лагеря смерти возник около полувека назад. Он неоднократно переформатировался, однако до сих пор на плитах у входа в него есть надписи на восьми разных языках, но не на русском. Более того, до недавнего времени там не было упоминания об Александре Печерском и вообще о содержавшихся в лагере советских военнопленных. Только после того как мы подняли пять лет назад шум по этому поводу, появился временный стенд с его портретом и совершенно несерьёзным текстом. Кстати, поляки «забыли» упомянуть не только Печерского, но и второго руководителя восстания, польского еврея, сына раввина, Леона Фельдгендлера. Он даже не был награжден в 2013 году, когда по нашей инициативе польские ордена посмертно получили Печерский и ещё несколько человек из активных участников восстания. Мотивы молчания понятны: спустя год после восстания, уже в освобожденной Красной армией Польше, Фельдгендлер был убит польскими антисемитами при невыясненных обстоятельствах. Как видим, у Москвы есть основания опасаться, что в отсутствие российского представителя новый мемориал будет представлять историю Собибора столь же тенденциозно.

Вообще вся эта ситуация представляется очень печальной. Ведь нацизм не просто нёс гибель миллионам людей, он был идеальной в своём роде машиной по расчеловечиванию, уничтожению личности, превращению человека в животное. Создав лагеря смерти, человек пал так низко, как только возможно, но, как ни парадоксально, именно поэтому восстание в этом аду стало звёздным часом человечества. Печерскому и его товарищам удалось не просто спастись, но показать, что ставка нацистов на распад личности под давлением чудовищных обстоятельств не сработала. Подвиг узников Собибора стал символом несокрушимости человеческого духа. То, что они сделали, стоит над идеологиями, десятилетиями, государственными границами.

И та возня, которая идёт по сей день вокруг собиборского мемориала, оскорбительна для памяти Печерского, для памяти других советских военнопленных, принимавших участие в восстании. Негоже использовать их имена и само название «Собибор» в борьбе мелких политических амбиций или для демонстрации собственных симпатий и антипатий. Политики пытаются резать историческую память на куски – чей жирнее, – вместо того чтобы объединить усилия в борьбе за то, чтобы все герои прошлого были достойно увековечены во всех странах в равной мере.

Изменилось ли за последнее время отношение к теме восстания в Собиборе и к легендарной личности его руководителя Александра Печерского в России, Израиле, Польше?

– В Советском Союзе, как известно, история Собибора не то чтобы совсем замалчивалась, но уж точно не входила в число общеизвестных страниц войны. О ней не говорили в школах, Печерский за свой подвиг не был награжден, он не смог добиться того, чтобы о восстании сняли художественный фильм, его не выпускали за границу. Теперь, как я уже говорил, справедливость восстанавливается, многое сделано, ещё больше предстоит сделать. Можно даже сказать, что Собибор в последние годы стал для российских властей вопросом государственной значимости.

Израиль, конечно, помнит о подвиге узников Собибора, Нетаньяху на встречах с Путиным говорит о Печерском как о герое двух стран. К сожалению, практические выводы из этого замечательного тезиса в должной степени пока не сделаны. Есть улица Печерского в Цфате, по нашей инициативе в Тель-Авиве открыт памятник Печерскому. Но, скажем, от Яд ва-Шем пока не удаётся добиться указания на имя и фото Печерского в части экспозиции, которая посвящена Собибору и восстанию. Складывается нелепая ситуация: Печерский становится едва ли не самым известным, всемирно узнаваемым символом, связанным с историей Холокоста, победы, еврейского героизма во время войны, то есть со всей той проблематикой, которой и призван заниматься Яд ва-Шем, а институт его упорно не замечает. Кстати сказать, подобная ситуация была в своё время и с Оскаром Шиндлером. Это следствие с одной стороны бюрократической неповоротливости руководства мемориала, а с другой – израильской системы образования, установки на представление еврея диаспоры как безвольной жертвы, не способной на подвиг, на сопротивление. Следствие холодной войны, наконец. Но мы уверены, что ситуация изменится – и в Яд ва-Шем вся эта история будет отражена должным образом, и улицы Печерского появятся в разных израильских городах.

В Польше ситуация сложная. С одной стороны строится новый мемориал в Собиборе, проводятся памятные мероприятия, Печерский и ряд его товарищей награждены польскими орденами. С другой – вокруг мемориала спровоцирован безобразный скандал, о котором мы говорили, а без наград остался не только Фельдгендлер, но и Алексей Вайцен, уроженец как раз Польши, ныне уже покойный, но на момент награждения живший в Рязани. Доходит до какого-то чёрного юмора: в оргкомитет по созданию нового мемориального комплекса не принята Россия, зато приглашена Словакия, которая во время войны была союзницей Германии и активно уничтожала своих евреев.

Но Польша и объективно находится в тяжёлой ситуации. Для России Печерский – ещё одно свидетельство решающего вклада советского государства и Красной Армии в разгром фашизма. Для Израиля – еврейский герой, наследник Маккавеев. А в Польше население даже после войны устраивало еврейские погромы, убивая, в том числе вчерашних узников концлагерей, чудом переживших Катастрофу. От рук польских антисемитов, включая бойцов Армии Крайовой, погибли многие из тех, кому удалось бежать из Собибора. Для населения соседних с лагерями сел такое соседство нередко вообще было залогом экономического благополучия. Так что для Польши всё это скорее источник неприятных вопросов и болезненных воспоминаний. Надо менять всю политику исторической памяти, но это при сохранении нынешнего расклада, увы, не представляется возможным.

Александр Печерский имеет отношение и к Беларуси. Расскажите об этом. Сделано ли что-нибудь здесь для сохранения памяти о нём?

– До того как Печерский попал в Собибор, он провел 10 дней в подвале лесного лагеря и больше года в Минском гетто на Широкой. Там он познакомился с теми людьми, с которыми смог всего за три недели организовать восстание. Собственно, восстание оказалось успешным только благодаря тому, что Печерский был заранее хорошо знаком с другими евреями-военнопленными. Вырвавшись из лагеря, он и другие красноармейцы вновь оказались на территории Беларуси и вступили здесь в партизанские отряды. Один из участников восстания, Борис Табаринский, – коренной минчанин, он всю жизнь прожил в этом городе. В Пинске жил другой соратник Печерского – Наум Плотницкий. В Минске живёт дочь Семёна Мазуркевича, ликвидировавшего во время восстания одного из немцев. Так что, конечно, Печерский и его товарищи – герои и Беларуси тоже.

История мемориализации героев Собибора на территории Беларуси, по сути, только начинается. Моя книга «Александр Печерский: прорыв в бессмертие» переведена на украинский и польский языки, вскоре выйдет на немецком и на иврите. Готовится и белорусское издание. Хочется надеяться, что в этом году в одном из музеев Минска пройдёт выставка, посвящённая героям-собиборцам. Мы будем обращаться к руководству Республики Беларусь с просьбой наградить участников восстания государственными орденами и способствовать сохранению памяти об их подвиге. В Беларуси традиционно совершенно особое отношение к партизанам и подпольщикам. Поэтому я не сомневаюсь, что наша просьба найдёт отклик.

Александр Аронович Печерский. На съёмках фильма о восстании в Собиборе. Обложка  книги. Обложка  книги. Обложка книги на украинском языке. Празднование 100-летия Александра Печерского в Московской синагоге. Президент Фонда Александра Печерского Илья Васильев.