За это путешествие англичанин Чарльз Уоррен получил титул пэра Англии. Мне же за прохождение по тому же маршруту ничего не светило. Даже повышение по службе. И всё-таки я решился.

Рано утром мы с архитектором Цви Минцем двинулись в путь. Всё совпадало: маршрут, время и число участников. Чарльз тоже вышел на рассвете и тоже с опытным проводником, старшим по возрасту, правда, младше чином – сержантом. Да и вёл я себя так же, как сэр Чарльз. Меня интересовало всё: молящиеся евреи у Стены плача, синагога слева под аркой, а при входе в неё – отверстие в полу. И если на многие мои вопросы Минц отвечал сухо и чётко, как и следовало проводнику, то после вопроса о дыре в полу синагоги он разразился рассказом о том, как в руки ему попал первый том записок пэра Англии сэра Чарльза Уоррена «Подземный Иерусалим». Кстати, первый том этих записок только недавно переведён на иврит, в два других уже более ста тридцати лет ждут своей очереди. (Хотя, возможно, пока я путешествовал под землей – они уже были переведены и изданы!) Из этой книги Минц и узнал о существовании подземного Иерусалима, о том, как в 60-е годы XIX века турецкое правительство обратилось к англичанам с просьбой помочь составить топографическую карту Старого города.

ОТКРЫТЫЙ ПРОЦЕСС ПРИ ЗАКРЫТОМ СУДЕ

«В конце 1957 – начале 1958 г. при ЦК КПСС был создан Координационный центр по борьбе с диссидентством, – утверждают Лилия Беленькая и Борис Зингер из Тель-авивского Института истории сионизма. – И кампании борьбы с оппозицией по его распоряжению был придан антисионистский характер. В качестве главного доказательства решено было представить открытый процесс над сионистской группой Доры Кустанович-Подольской. Естественно, ни ей, ни её соратникам об этом известно не было (…).

СТАРАЯ ПЕСНЯ – НОВЫЕ ФАКТЫ

В старой заметке я рассказывал, как обнаружил в архиве письмо. Автор его – Моисей Гиммельфарб.

Адресат: г-н Намир (Немировский), будущий советник израильского правительства в 50-х годах. В своём послании Моисей Гиммельфарб желает некой молодой паре (по всей видимости, самому Намиру и его избраннице Оре – будущему послу Израиля в странах Азии) богатства и счастливой жизни. К поздравлению был приложен ещё один листок, по всей видимости, скромный подарок – слова песни.

21 августа 1945 года представители высшего общества Харбина, занятого Советской Армией, получили приглашение «представиться» новой власти. Среди первых — руководители национальных общин, религиозных организаций, общественных движений и городских учреждений…

«Представление» (на языке военных) или «протокольную встречу» (на языке дипломатов) намечалось провести в «Ямато-отеле», где располагалась штаб-квартира военного коменданта Харбина, дважды Героя Советского Союза, генерал-майора Белобородова. По логике вещей следовало, что на званом вечере гостей представят командованию Первой дальневосточной армии и, как передавалось из уст в уста, самому маршалу Мерецкову. А потому в «Ямато» следовало прибыть к такому-то часу — и без опозданий!

В тот день в отеле собралось около 300 человек, в том числе председатель еврейской общины доктор Кауфман, секретарь Зимин, казначей Орловский и раввин Киселев.