27 января – Международный день памяти жертв Холокоста

Я дружила с семьей Михаила Хлавновича продолжительное время. Много лет он руководил колхозом имени Энгельса Шарковщинского района Витебской области.

Моего мужа Олега направили работать его заместителем и парторгом. Эти обстоятельства сблизили нас. Я подружилась с его женой Хавой Исаевной, которая работала районным ветврачом. Дочки Михаила Хлавновича были студентками мединститута.

Нас сблизило то, что мы чудом пережили военное лихолетие.

Михаил был очень способным учеником. Хлавна Мильнер отвёз его учиться в Дисненскую гимназию.

Большая семья Хлавны жила в местечке Германовичи, где теперь живу я. Люди они были небедные, держали продуктовую лавку. Отец мечтал вывести способного парня в люди.

Миша был активным учеником. В гимназии в то время бурлила политическая жизнь, поэтому не удивительно, что он стал комсомольцем.

Дочери Хлавны учились в местной Германовичской школе, где вместе учились еврейские и белорусские дети. Между ними не было больших конфликтов на национальной почве. Германовичи были обычным белорусским местечком, половину населения которого составляли евреи. Им принадлежали аптеки, столовые, мануфактурные, галантерейные, хозяйственные магазины, в которых “на повер” давали любой товар. Жили в согласии два народа, пока не грянула война. Вот тут и определились человеческие качества каждого.

На семейном совете Мильнеров решили, что Мише необходимо уходить на восток, слышали, что немцы в первую очередь расстреливают комсомольцев и коммунистов.

Набрав еды в вещмешок и за день до прихода немцев сел Миша на велосипед и докатил до Смоленска, а там посчастливилось сесть на последний поезд и доехать до Урала.

Шестнадцатилетний юноша направился один в далёкий неизведанный путь. Всю войну он работал на военном заводе. Миша – единственный мужчина, который выжил в семье Хлавны.

Казалось, что умный и догадливый Хлавна, который не раз помогал в голодные годы людям, хорошо разбирается в своих односельчанах. К нему часто обращался за помощью Сергей Дементьев. Они дружили. Сергей жил на хуторе за Германовичами, рядом река Дисенка, небольшой лесок…

Очень уютное местечко. Есть где спрятаться. Вот и решил Хлавна со всем семейством укрыться там.

Его дочка Эдля почему-то недолюбливала Сергея и отказалась ехать на хутор. Посорившись с родителями, она убежала из дома. Сергей согласился приютить семейство Мильнеров. У Хлавны водилось золото. Люди говорили, что его было немало. Хозяин хутора согласился спрятать семью. Может с неделю и прожили беженцы у Сергея.

В деревне Жуки Ложные жил Вацлав Рубникович, по прозвищу Хармовка.

Казалось, был обычным белоруским крестьянином. А пришли немцы и вылезло его подлое нутро. Вот, когда настояло его время! Вот когда он решил легко разбогатеть за счёт евреев и крепких белорусов! Он сразу стал полицаем. Однажды шёл по улице Германовичей, а навстречу ему одноклассник-еврей, с которым сидел в школе за одной партой. Тот приветливо с ним поздоровался, в ответ Хармовка ни слова не говоря выстрелил ему в лицо и пошёл дальше.

Чёрная душонка оказалась и у Сергея Дементьева. Жажда чужого богатства овладела им. Он тайно пришёл к Хармовке и рассказал ему, что у него на хуторе скрывается семья Хлавны Мильнера. Взял подмогу и отправился за добычей.

Безоружные люди не ожидали нападения, и как снопы валились под автоматными очередями. Сергей запряг своего коня, и двенадцать человек погрузил в тарантас как снопы. Родители, дочки, сёстры, жена и сам Хлавна ехали в последний путь. У одной из дочерей Хлавны были очень большие косы, и они тянулись по земле. Трупы везли в Германовичи. Вся дорога от хутора до деревни была залита кровью.

Все в Германовичах знали, кто сдал полицаям семью Мильнера, но никто из односельчан не сдал после войны властям Сергея Дементьева и он спокойно дожил до старости на своём хуторе.

Никто не сообщил после войны про Гелену Шэнду, которая убила еврейского малыша, ударив его головой о камни на глазах у бедной матери. Не наказало её правосудие, зато покарал Божий суд. Без времени умирали её дети и внуки, и правнуки счастья не видели.

Наверное, не покарали бы и Войтова из Промянских хуторов, который утопил в проруби девятилетнего еврейского мальчика, который прибежал к нему спасаться. Видно его родители были знакомы с Войтовым. Родственники малыша уцелели во время войны. Они отомстили за смерть мальчика, придя с друзьями ночью в его дом. Жена Войтова убежала от страха в лес, бросив всё своё имущество.

А ему убежать не дали. Никто не пришёл на помощь детоубийце, страшные крики которого разносились во все стороны. Их хорошо слышали жители ближайших хуторов, но страх перед вооружёнными людьми заставил их наблюдать за событиями издалека.

Партизаны-евреи жестоко мстили за мученическую смерть своих родных.

Эдля Мильнер, убежав от семьи, долгое время пряталась в кустарнике, который рос по берегам небольшой речки Половенки. Кормилась ягодами, щавлем. По ночам осторожно пробиралась в хуторские сады и огороды. Однажды случайно встретилась со знакомым отца хуторянином Ефремом Ивановым. От страха хотела убежать, но тот сказал ей, что не надо бояться, он хорошо помнит, как помогал ему Хлавна в тяжёлые годы. Его спокойный голос успокоил Эдлю, и она подошла к Ефрему. Тот отвёл её домой. С этого момента девочка получила крышу над головой. Прятать у себя еврейку было большим риском. За это могли растрелять всю семью, если бы Эйдлю нашли у них. Кое-кто из соседей-хуторян знал, что Ефрем прячет Милерову дочку, но молчал. Но кто-то всё же донёс в полицию и те попытались поймать еврейку. Ефремова дочка Анушка и Эдля были в саду, услышали гул подъезжающей машины и всё поняли. Эдля бросилась прятаться в высокую траву, а Анушка побежала домой. Старший полицай Вацлав Рубникович (Хармовка) дико ревел на Ефрема, угрожая ему всеми карами за то что прячет жидовку.

Голосила от страха хозяйская жена. Кричали дети Анушка и Яшка. Но все они уверенно говорили, что не видели никакой еврейки. Перерыв всё в доме, сарае, хлеву, полицаи никого не нашли. Не нашли даже примет присутствия Эдли в доме Ефрема. Грязно ругаясь, Вацлав пригрозил Ефрему, что уничтожит весь его род, если еврейку у него найдут. Семья чуть пережила этот обыск. У хозяйки сдали нервы и она заболела.

Подробности этой истории я знаю, потому что мне их рассказала та самая Анушка, которая потом стала моей подругой, а меня интресовала тема Холокоста, особенно семьи Мильнеров. Не смотря на угрозы Ефрем Савельевич не бросил Эдлю, Анушка в условленное место носила ей еду и тёплую одежду.

С наступлением холодов Анушка привела Эдлю домой, где Ефрем сделал для неё тайный уголок. Даже трудно себе представить, как девочка смогла пережить такие испытания, как смогла выдержать ее психика?! Когда стали появляться первые партизанские отряды, Эдля ушла в лес. Несколько раз ночью она наведывалась к Ивановым, которые стали её второй семьей.

Завершилась война и девушка вернулась к мирной жизни. Родных никого нет, как начинать жизнь снова? Она не знала, что уцелел её родной брат Миша.

А тут пришло письмо из Израиля. Двоюродные сестры звали к себе. Эля рискнула и поехала. В скором времени после её отъезда вернулся в родные места Миша. Ни родных, ни кола, ни двора. На месте отцовского дома среди битого стекла и обломков кирпича высокая трава. Люди показали ему, где закопали расстрелянную семью. Поплакал, погоревал на могиле и поехал в Шарковщинуустраиваться на работу. Грамотных в то время было мало, а Миша к тому же был партийный, и имел хорошую характеристику с военного завода, где работал на Урале. Работу он нашёл быстро.

Я не могла понять, почему Хлавнович не отомстил Сергею Дементьеву за смерть своих родных. Однажды случайно встретились в нашем доме Миша и сын Сергея – Иван, который зашёл вечером на огонёк. Они были знакомы с довоенных времён. Увидев сына своего врага так близко, Миша пришёл в ярость. Он накинулся с кулаками на него. Мужчины, которые были у нас в гостях, не могли его удержать. Мне было очень жаль Михаила Хлавновича, но мне было жалко и Ивана, который пробыл на войне от звонка до звонка и и должен был отвечать за преступления своих родителей. Хлавновича чуть успокоили.

Начало сдавать сердце. Отпаивали лекарствами. Хава Исаевна рано ушла из жизни. Дочки Соня и Галя уехали в Израиль. Отец собрался к ним.

Но перед тем, как покинуть родные места, он решил поставить в Шарковщине памятник на месте расстрела евреев.

Когда-то в местечке проживали тысячи евреев, сейчас остался один.

Каждый год 11 апреля к памятнику приходят ученики, представители общественности, бывшие малолетние узники фашистских концлагерей, приносят цветы.

Я кладу камешки. Знаю, что вероятно тут лежит семья сестры моей бабушки Лоты. Вспоминаю страшные картины моего военного детства и слёзы начинают застилать глаза.

Ада Райчёнок
(перевод с белорусского)

Из книги “Еврейская трагедия на шарковщинской земле в годы немецкой оккупации” (составитель А.Э. Райчёнок)

Ада Эльевна Райчёнок – малолетний узник гетто и фашистских концлагерей. Педагог, краевед, общественный деятель. Основатель музеев и организатор пленэров.