Приближается скорбная дата – 90 лет со дня убийства Юделя Пэна, художника, который сформировал наше представление о еврейском мире через свои портреты. Его жизнь, его работы, его ученики – Марк Шагал, Осип Цадкин, Илья Мазель и десятки других – стали частью не только еврейской, русской и белорусской культуры, но и всего мирового еврейского наследия. Для меня же Пэн – это ещё и личная история, которая неожиданно нашла меня в Москве, в обычном кружке рисования.
Четыре года я веду занятия в проекте «Московское долголетие»: рисование для всех желающих и история искусства. Это был не столько урок, сколько разговор – о художниках XX века, об их жизни, о том, как они видели мир. Я старался не «развлекать» и не «учить рисовать», а ставить задачи, будить мысль. И иногда ко мне приходили люди, чьи судьбы оказывались продолжением тех самых историй, которые я рассказывал. Я искал их, как рыбак, постоянно закидывая сеть.
Однажды на занятие пришла женщина. Я, как обычно, предупредил: «Я не учу рисовать, я ставлю задачи». Она не испугалась.
Я предупредил, что на занятиях нельзя разговаривать – не испугалась. Я сказал, что много говорю о евреях, – она ответила: «А что такого? Я сама еврейка». Я спросил, откуда она. Потому что найти родственников, переживших катастрофу 1941 года, всегда интересно, и каждый путь выжившего уникален. Она сказала: «Из Витебска».
Я пошутил: «Вы, может быть, жили недалеко от места, где родился и работал Юдель Пэн, где была его мастерская?» И она неожиданно ответила: «Более того, мою бабушку хотел нарисовать Пэн. Но она отказалась». Это было начало 1920-х. Бабушка рассказывала ей об этом в 70-е годы. Внучка удивилась: «Почему? Как же ты не согласилась? Такой знаменитый художник, учитель Марка Шагала!» А бабушка ответила: «Художники такие развратники».
Этот рассказ так впечатлил меня, что я опубликовал его в своём telegram-канале. И тут случилось второе чудо. Жена моего друга, Алёна Шаховская, откликнулась: «А у меня была подруга, чья бабушка не отказала Пэну». И передала мне книгу Георгия Зингера, известного переводчика, – «Последние из вольтерьянцев» (издательство «Три квадрата», 2011). В этой книге рассказана семейная история – про бабушку Машу Фактор, в будущем Казанскую.
Маша Фактор была красавицей необыкновенной. У неё было множество поклонников, и обилию поклонников способствовало то, что её нарисовал местная знаменитость – старый художник Пэн. Он брал в модели только красавиц. Сам факт его выбора служил для этих избранниц своего рода знаком качества. «Её рисовал Пэн», – обычно говорили в Витебске, когда хотели донести простую мысль: право той, о ком речь, называться хорошенькой удостоверено неоспоримым авторитетом. По скудости тогдашнего обихода, за портрет платили хлебом. К сожалению, мы не знаем, какая у Пэна была такса. Машу Фактор он умолял позировать ему – если не обнажённой, то хотя бы в чём-то лёгком, обещал сам заплатить. Но она предстала перед художником в строгом платье, похожем на гимнастическое, с наглухо застёгнутым стоячим воротом.
Картина сохранилась в семье. Маша Фактор уехала в Америку, и сейчас портрет находится в Нью-Йорке. На портрете декольте красавицы присутствует, но семья уверяет, что это лишь мечта художника. Пэн домыслил накидку и обнажённые плечи. Семья рассказывает, что он водил её по нетопленным комнатам своего дома, показывал висящие там картины – сплошь портреты – и по-стародевически, застенчиво потупив взгляд, вздыхал: «На этом жизненном пиру мне так и не удалось отобедать. Я всё, как вы можете видеть, закусывал, закусывал».
Бедный старик. История ли это про девственность художника – не знаю...
Семья была уверена, что его убили. И что убила его собственная сестра из-за денег.
Конечно же, это не так, но это отдельная тема.
А за бабушкой ухаживал Марк Шагал. Известно, что он звал её с собой в Париж. И уверяют, что покрасил ей косу зелёной краской и испачкал платье – не только пришлось косу подрезать, но и в голодные и нищие годы платье было испорчено. Предлагал даже картинку в подарок, но бабушка не взяла. А это известная картинка: «сидит зелёный мужик на пне, покрытый какой-то гнилью». Сейчас эта работа стоит миллионы долларов. Семья гадала: какими бы они были миллионерами, если бы бабушка тогда взяла этот подарок. Но и это другая история.
А вскоре Езе-Лейб Казанский взял Машу Фактор в жёны. И началась история опять же другой семьи.
Этот портрет, который я хочу показать читателям «Мишпохи», чудесным образом воскрешает эпоху наших прабабушек и прадедушек. Они удивительным образом соприкасались с искусством и остаются в вечности. Художник, может быть, выглядит и смехотворно – со своей застенчивостью, со своей жадностью до красоты. Но через его работы, через его жадный взгляд проступает эпоха. Проступают люди. Проступает мир, который был здесь. И который мы помним, ищем и находим.
Павел Шевелев
