Меня зовут Татьяна Нирман. Последние три года я являюсь директором Еврейского Культурного Центра Черногории. Ищу сведения о прадеде моего мужа – Нирмане Моисее Львовиче. 
В нашей семье почти не говорили о прошлом.
Мои предки — литваки, выходцы из Шауляя. Фамилия Шевелев — один из вариантов перевода «человек из Шауляя». Дед родом из Горок Могилёвской области, из самого краябывшей черты оседлости. Казалось бы, обычная семейная история, но именно она привела меня к открытию, которое перевернуло моё представление об идишском мире и которым я хочу поделиться с читателями «Мишпохи».
Часть 1.
Сейчас я должен защищать свою страну.
Великая Отечественная война оставила глубокий след в прошлом каждой советской семьи, и для горских евреев из Красной Слободы этот подвиг стал неотъемлемой частью национальной памяти. За сухими строчками архивных справок, фотоснимков и пожелтевших фронтовых писем, стоят реальные человеческие судьбы – истории мужества, любви, верности долгу и трагических потерь. Документы, бережно сохранённые в домах, квартирах и переданные на вечное хранение – остались от тех, кто вернулся или не вернулся домой, с полей сражений.
Почти два года продолжалась работа над проектом «Дети войны вспоминают…» Записано более сорока интервью. Издана книга. Мы предлагаем Вашему вниманию видеофильм о нашей работе, который так и называется «Дети войны вспоминают…»
Историю своей жизни мне любезно рассказала жительница Израиля, Батья Ароновна Гамза, по образованию – педагог русской литературы и немецкого языка. Её судьба — это отражение трагических и героических страниц истории XX века: депортация, ссылка, утрата близких, репатриация в Израиль. На протяжении всей беседы, онa возвращается к теме памяти, с горечью вспоминает о гибели родных в Латвии во время Холокоста, даёт мудрые советы новым репатриантам и стaрaется никогдa не терять оптимизмa. 
История моей семьи скрыта под тёмным-тёмным покрывалом. Я знаю только очень немногих родственников и близких до моего поколения. Папа, мама, дедушка и всё. Никаких сведений. Сохранилось папино свидетельство о рождении, где записана его родная мама Шицкая Нахама Лейбовна. Из разрозненных сведений я знаю, что она пропала во время войны, предположительно 42-43 год.
Марк Рузин – врач-психотерапевт, изобретатель… Живёт, консультирует, изобретает, пишет в г. Витебске. В №28 журнала «Мишпоха» были опубликованы его стихи. Сегодня знакомим с новеллами Марка Рузина, которые во многом автобиографичны.
По просьбе автора приводим его собственную характеристику или
Новелла первая
О СЕБЕ
Я подошёл к зеркалу и посмотрел на себя
с презрением…
О, что я увидел!..
Я отвернулся…
И вновь посмотрел на себя
с любовью...
О, что я почувствовал!..
Я опустил голову и посмотрел на себя
с подозрением…
О, что я понял!..
Я закрыл глаза…
И вновь посмотрел на себя
с уважением!..
О, что я узнал!..
Я подошёл к зеркалу и просто посмотрел на себя:
нет, ничего нельзя сказать обо мне наверняка…
Но, впрочем, смотря как посмотреть...
Новелла вторая
БАБУШКА
Бабушка умерла во сне… Она, наверно, и не знает, что умерла… Надо же, мы знаем, что она умерла, а она – нет... Она спала. Возможно, видела сон. И вдруг – как если бы перегорели пробки и телеэкран погас: всё – темнота...
Но ещё каких-то пять минут электроимпульсы сохранялись – и за это время Бабушка успела увидеть свет, там – в конце коридора, и подумала: «Странный коридор – как у нас в квартире, только почему-то более длинный и похож на тоннель... И там, в конце – Свет...
«Надо успеть дойти до этого света», – подумала Бабушка. – И попросить кого-нибудь помочь включить свет – тут у нас... А то, мол, как же мы тут – в темноте?!.
Бабушка успела, дошла, попросила.
Но там – в конце тоннеля ей сказали, что помогут, включат, но при условии, что она навсегда останется здесь – на этом Свете... И не сможет больше никогда вернуться на ТОТ...
И ради того, чтобы её – Бабушкины потомки: дети, внуки, правнуки имели Свет, Бабушка согласилась и осталась ТАМ...
Дней через семь у нас появился слабый Свет… А через тридцать – уже светил как обычно...
Теперь у Бабушки Свет светит всегда и навсегда...
А у нас – всегда мерцает: день – ночь, день – ночь, день – ночь…
И так, наверно, для того, чтобы мы никогда не забывали, благодаря кому к нам всегда приходит Свет!..
И, наверное, Все наши предки, когда перед ними ставят условия, поступают так…
РАДИ НАС!..
Новелла третья
КАРТИНА МАСЛОМ
Она висела на стене. Повешенная бесконечно давно. Кажется со времён сотворения Мира! Ну, по крайней мере – мира нашей семьи, или сотворения мира моего осознанного детства...
И, вдруг, однажды, она упала...
Бабушка вздрогнула и сказала: «Это не к добру!..» А мама из кухни откликнулась: «Мама, ну, это же не зеркало...»
Я тогда ничего не понял, но запомнил...
Позже я узнал, когда падает-разбивается зеркало, то может случиться беда.
А тогда, мама, оберегая меня от веры в приметы и тому подобное, на вопрос ребёнка: «А почему, мол, если зеркало?» как-то увернулась от вразумительного ответа.
И вот, через несколько лет, без особой причины – по касательному поводу я вспомнил эти события и, восстановив их в памяти отца, спросил: «Ну, вот, мол, сколько времени прошло, а ничего плохого не случилось?!»
Мой папа-одессит ответил легко и быстро: «Значит, хуже уже некуда было...»
И тут – главное(!), в разговор включилась мама.
Мама! Это прекрасный конгломерат прекрасных парадоксов. Она – убеждённая коммунистка, в то же время верила во что-то неземное. Поверишь тут! Последнее она оправдывала тем, что и она, и папа (каждый) прошли
по две войны (папа – финскую и Отечественную, она – Отечественную и японскую) в действующих войсках, оба были ранены, и, будучи знакомы ещё до войны – встретились! Но, мол, всё-таки, главное чудо, говорила мама, это – ты! Ну, то есть – я.
Почему «я – чудо» об этом я узнал значительно позже, но это отдельный разговор...
А тогда, я с удовольствием «проглотил» это звание, хотя уже понимал, что чудо – это не только что-то прекрасно-чудесное, но может быть и придурковато-чудоковатым...
Так вот – в разговор включилась мама.
К слову, она всегда называла меня только по имени, но иногда, в случаях, соответствующих одесско-еврейскому контексту, – ребёнком. И, входя в комнату, мама сказала:
«Не крути ребёнку мозг, у него и так там хватает загогулин...» Кстати, «мозг» и «загогулины» могли заменяться другими деталями организма – по необходимости… Впрочем, как и в тот раз – прозвучало далеко не слово «мозг»… Но сейчас не об этом.
Так вот, в тот день был мой день рождения – мне стукнуло одиннадцать…
И вот, то, главное, что тогда сказала мама, подхватив папину реплику:
«Так-таки да – хуже не могло быть. Потому что, нам было и есть хорошо! У нас есть и было всё то, что нам надо было. А чего не было – того, значит, и не очень надо было. Потому, что, если тебе действительно что-то очень надо – ты заслужишь, заработаешь – будешь иметь это! И не важно – веришь ты в приметы или нет! Главное – всегда верь в себя! Но, только желая что-либо иметь и стремясь к цели, никогда не превращайся в ничтожество!»
Она подошла. Прижала мою голову к груди и поцеловала в макушку…
Вот и всё, что я хотел рассказать о «картине маслом».
